На посту президента «Ростелекома» и в должности замминистра связи Сергей Калугин строил телеком-инфраструктуру в России. Сегодня его профессиональный интерес сместился с макропроектов на микромир. Г-н Калугин вложился в биотех-стартап Novabiom, возглавил его и теперь занимается тем, что не различить глазом, – микробиотой кишечника. WEALTH Navigator расспросил Сергея Калугина, как финансисту без биологического образования разобраться в бактериях, что такое вычислительная диета и как 150 млн рублей инвестиций превратились в платформу, которая перестраивает подход к питанию.
Для стороннего наблюдателя смещение фокуса вашего профессионального интереса с телекома на биотех может показаться весьма неожиданным. Чем вас как инвестора привлекла именно эта сфера?
Когда я расстался с телекомом, то несколько лет присматривался к проектам из разных сфер. Со временем стало ясно, что единственное направление, куда имеет смысл заходить, – это искусственный интеллект и все, что так или иначе связано с человеком. При этом рынок должен быть потенциально безграничным. Биотех отвечал этим требованиям.
В биотехе множество направлений. Редактирование генома, таргетные препараты, ИИ для диагностики привлекают миллиардные инвестиции по всему миру. Почему из всего разнообразия вы выбрали именно микробиоту кишечника?
Мы много работали с университетом ИТМО. С точки зрения Computer Science это, вероятно, один из сильнейших вузов страны. Но дело не только в науке: у него необычная культура, которую я бы назвал инновационной. Там нет факультетов, у каждого студента индивидуальный образовательный трек, да и сам институт выглядит совсем не как классический. В нем нет той закостенелости, которую порой видишь в традиционных университетах. А дух и культура – важнейшая вещь.
Так вот, мы смотрели проекты, которые есть в ИТМО. Один из них был связан с биотехнологиями, с микробиотой. С одной стороны, это случайность, с другой – за этим стоял осмысленный выбор. Мы обращали внимание на количество публикаций в ведущих журналах, выступления на конференциях. Та сфера, где показатели растут быстрее всего, концентрация ученых и предпринимателей увеличивается, скорее всего, будет перспективна для инвестиций.
В базе PubMed количество публикаций по микробиому растет экспоненциально. В какой-то момент, по моим ощущениям, около 10–15% приходилось именно на него. Интерес к этой теме огромен. Есть генетика человека, которую пока не изменить. И есть генетика всех микроорганизмов, которые живут внутри нас и на которые можно повлиять. По степени влияния на нашу жизнь они сопоставимы. Вот так я и оказался в проекте.
Помните, когда вы впервые услышали слово «микробиота»? Вряд ли это слово входило в ваш лексикон, когда вы руководили «Ростелекомом» или минкомсвязи.
Все началось со встреч в ИТМО. Мне показали проект, связанный с микробиотой. Я сел изучать тему, строить инвестиционные кейсы. И в итоге вложился в Novabiom.
Вы входите в совет директоров МД «Медикал Груп» (группа компаний «Мать и дитя»). Это как-то приблизило вас к пониманию биомедицинского рынка?
Скажем так, общение с Марком Аркадьевичем Курцером – блестящим врачом, который много оперирует, и выдающимся предпринимателем – дает много для понимания рынка здравоохранения. Он прекрасно чувствует новые тренды и умеет адаптировать их к российской реальности. Чтобы понимать место проектов вроде нашего в системе здравоохранения, опыт «Мать и дитя» очень ценен.
С точки зрения инвестора биотех – сложная область: длинный цикл исследований, регуляторные риски, неочевидный спрос. Что конкретно в Novabiom убедило вас как инвестора?
Деньги, как и всех инвесторов. Хотелось вложить мало, а заработать много. Пока не получается. Но есть прямые признаки, которые говорят, что это, скорее всего, произойдет.
Но у вас ведь нет биологического образования. Как, не имея профильного бэкграунда, вы оценили, что Novabiom не очередной биотех-хайп, а реально работающая технология, способная приносить прибыль?
Для инвестора важно обрести внутреннюю уверенность в проекте. Для этого нужно разобраться в теме. Естественно, погружение в предметную область заняло какое-то время.
Меня привлекло то, что у проекта прозрачная бизнес-модель, построенная на концепции вычислительной диеты. Человек – существо, которое получает из пищи биологические вещества. Их можно извлекать как из еды, так и из нутрицевтиков. Сегодня мы имеем дело с индустриальной пищей – и это, вероятно, главная проблема современного питания.
Если сравнить рацион неандертальца и современного человека, разница будет колоссальной. Неандертальцы употребляли в пищу разнообразные злаки, животную пищу, грибы, орехи. Современный выбор сильно ограничен, а индустриальная еда готовится для долгого хранения и быстрого разогрева. Полезных веществ в ней меньше, разнообразие несопоставимо.
Задача Novabiom в том, чтобы на основе генетических тестов с помощью искусственного интеллекта подобрать для каждого человека вещества – из пищи или нутрицевтиков – в нужном количестве и сочетании, которые бы поддерживали полезные бактерии и подавляли вредные. Это персонализированный подход, а не общие рекомендации из научно-популярных книг. Такая парадигма хорошо знакома мне по телекому и другим массовым рынкам: любое предложение должно быть максимально адаптировано к конкретному потребителю.
В биомедицинских стартапах часто возникает разрыв между научным и инвестиционным языком. Ученые говорят о клинических результатах, инвесторы спрашивают: «Кто за это будет платить и сколько?» Как вы налаживаете диалог между миром науки и миром денег?
Это вопрос внутренней культуры проекта. Novabiom создали четверо молодых ученых: два микробиолога, биоинформатик и разработчик в области ИИ. Они акционеры компании вместе со мной. Пусть живут в своей профессиональной среде. Не нужно заставлять их считать деньги – для этого есть другие люди. Важнее всего общее понимание продукта.
Ключевую роль играет общекультурный код. Люди должны быть предпринимателями. Ученые создают новое знание, и, если они обладают предпринимательской жилкой, конфликтов не возникает. Когда есть согласие на уровне культуры, что компания существует для потребителя, особых проблем в бизнесе не бывает.
Это непростая задача, но сейчас мы хорошо понимаем друг друга, потому что вместе сформировали образ продукта. Цена – лишь одно из его свойств.
Проектов в сфере микробиома немало и в России, и главным образом за рубежом. В чем основное технологическое отличие подхода вашей команды?
Мы работаем с персональными данными. Зарубежные компании не могут массово оказывать такие услуги в России. С одной стороны, это ограничение, с другой – возможность, которую мы стараемся использовать.
Среди российских проектов были и есть похожие начинания. Но никто пока не соединил три составляющие: генетические тесты, искусственный интеллект и производство персонализированных нутрицевтиков. Знаете, говорят, что человек – единственное живое существо, способное пробежать много километров, долго плыть и лазить по деревьям. Например, леопард может долго бежать, но не умеет плавать. Обитатели морей бьют рекорды скорости в воде, но не на суше. Это я к тому, что наше сочетание компетенций пока уникально.
Насколько сложно сохранять международную коммуникацию в условиях санкций и ограничений на научный обмен? Сократилась ли публикационная активность в зарубежных журналах? Как обстоят дела с реагентами и оборудованием?
Мы коммерческая компания и не ставим во главу угла публикационную активность. Хотя в прошлом году вышла статья о нашем совместном с Российским центром неврологии и нейронаук исследовании в первоклассном международном журнале Biomedicines, входящем в первый квартиль. В целом мир остается открытым, доступ к информации сохраняется.
С реагентами и оборудованием проблем нет. После ухода американских поставщиков их место заняли китайские. Конечно, нам потребовалась определенная перестройка – пришлось адаптировать коды под другие технологии. Но по качеству китайские аналоги не уступают.
Китайцы достигли очень серьезного технологического уровня с точки зрения секвенаторов и сложного медицинского оборудования. Все знают Illumina – американскую компанию, очень крупную, но она не единственная. В Китае как минимум пять производителей работают вполне качественно, и еще несколько буквально наступают им на пятки. Китайская индустрия секвенаторов по-настоящему масштабна.
Наука о микробиоме относительно молода. Если завтра появится исследование, опровергающее нынешние представления, сможет ли ваша модель быстро перестроиться?
Мы работаем на стыке генетики и молекулярной биологии – фундаментальных наук. Открытия происходят постоянно, но они редко отменяют предыдущие знания, скорее дополняют их. Вероятность того, что микробиота как концепция будет полностью опровергнута, крайне мала.
Конечно, в этой нише будет много открытий, к которым надо адаптироваться. Но нас это не сильно пугает. Главный актив для инвестора – команда. Когда ты входишь в проект, ты понимаешь: все пойдет не по плану, не в запланированные сроки и не в рамках бюджета. Но если у тебя сильная команда, способная быстро адаптироваться, извлекать уроки из неудач и предлагать новые решения, это и есть залог успеха. Я считаю, что у нас хорошая команда. Может быть, даже лучшая.
Я всех очень люблю. Надеюсь, и они меня тоже, несмотря на разницу в возрасте: им по 30 лет, а мне скоро 60.
Триллионы внутри нас
Микробиота – сообщество из почти 40 трлн микроорганизмов (бактерий, грибов, вирусов), которые живут в кишечнике человека. Их общая масса составляет от 1,5 до 2,5 кг. Совокупный геном микробиоты примерно в 150 раз больше человеческого и содержит около 3,3 млн уникальных генов (для сравнения: в геноме человека их около 20 тыс.). Микробиоту называют «новым органом», который нельзя увидеть на УЗИ или рентгене, но который по своим функциям жизненно важен.За что отвечает микробиота
· Синтезирует витамины, в том числе B12, который человек сам производить не умеет.
· Вырабатывает короткоцепочечные жирные кислоты, «топливо» для клеток кишечника.
· Производит нейромедиаторы: серотонин, дофамин и ГАМК. Эти вещества влияют на настроение, аппетит, пищевое поведение и когнитивные способности через ось «кишечник – мозг».
· Участвует в настройке иммунной системы. Полезные бактерии стимулируют образование регуляторных Т-клеток, которые гасят воспаление, не давая иммунитету атаковать собственные ткани.
· Защищает от патогенов, создавая кислую среду и препятствуя размножению вредных микроорганизмов.Что происходит при нарушении баланса
От состава микробиоты напрямую зависит здоровье человека. Если равновесие нарушается (это состояние называется дисбиозом, или дисбактериозом), баланс между полезными и вредными бактериями смещается, что ведет к хроническому воспалению. Это повышает риск развития ожирения, диабета II типа, аллергий, аутоиммунных заболеваний и даже нейродегенеративных расстройств. Поэтому современная наука рассматривает микробиоту как ключевую мишень для профилактики и лечения – от коррекции питания и приема пробиотиков до трансплантации фекальной микробиоты.
Это любовь в команде побудила вас не только инвестировать в проект, но и заняться его оперативным управлением на посту СEO?
Я вообще не хотел быть директором Novabiom. Так получилось. До меня компанией управляли другие люди, но у них не совсем складывалось. Продукт был хороший, но они не могли его продавать так эффективно, как это было возможно. Не потому, что плохие специалисты, просто у них было меньше опыта в этой сфере. С возрастом опыта обычно больше.
Было очевидно, что продукт продается, но не показывает того роста, которого заслуживает. Я пришел в операционное управление, сосредоточился на маркетинге и продажах. Novabiom в этом смысле – обычная коммерческая компания: анализирует, что продается, а что нет, и оперативно корректирует предложение.
И что вы изменили в продукте за эти годы?
C момента своего появления Novabiom пережил несколько трансформаций. Начинали как исследовательская компания, затем сместили фокус на интерпретацию данных, потом добавили производство нутрицевтиков. Мне кажется, эта история хорошо иллюстрирует гибкость команды.
Изначально мы говорили о микробиоте человека с ожирением. Теперь мы понимаем, какие нутрицевтики – а мы производим именно их, а не лекарства – и в каких сочетаниях нужны конкретному человеку, чтобы снизить риски. Примерно 80% клиентов, которые пробовали наш продукт, отмечают положительный эффект.
Почему микробиота оказалась перспективнее генетики человека?
Когда появились генетические тесты, все замерли в ожидании: дескать, сейчас расшифруем геном, поймем все о человеке, научимся управлять здоровьем и долголетием. Расшифровали – и энтузиазма поубавилось. Ген может включиться, а может не включиться. С микробиотой все иначе: это управляемая система. Бактерии реагируют быстро: у кого-то за несколько дней, у кого-то за несколько недель.
У Novabiom две ключевые особенности. Первая: клиент получает подробный отчет с измеримыми показателями: биологический возраст микробиоты, индексы разнообразия, влияние на воспаление. Когда человек следует рекомендациям и делает повторное исследование, он, как правило, видит изменения в лучшую сторону. И это хорошая мотивация: ты понимаешь, что лучше спишь, потому что индекс воспаления снизился, а разнообразие биоты выросло.
Вторая особенность – вычислительная диета. Продукты и биологически активные вещества подбираются под конкретные бактерии, которые живут в кишечнике именно у этого человека. Простые рекомендации вроде «нужно есть больше клетчатки» здесь не работают: у человека могут быть бактерии, которым нужен только определенный тип клетчатки. Если дать сразу всю клетчатку, начнутся газообразование, вздутие, диарея.
Novabiom эти тонкие настройки реализует. Это персонализированная диета, учитывающая, кто именно живет в твоем кишечнике. И главное – это абсолютно управляемая история. Более того, некоторые бактерии кишечника, на которые мы влияем через питание, способны включать и выключать определенные гены человека. То есть мы влияем на генетику через микробиоту.
Ваш ИИ-алгоритм обучен на десятках тысяч исследований и тысячах профилей микробиоты. Но за статистикой всегда хочется видеть реальные истории. Можете привести пример, когда рекомендации Novabiom действительно изменили чью-то жизнь?
Novabiom – цифровая компания, мы оперируем большими данными. Примерно 60% наших клиентов – женщины, большая часть из них старше 40. Многие работают с нами по программам: получают рекомендации по питанию и персональные нутрицевтики. В результате они становятся спокойнее, улучшается состояние кожи, нормализуется общее самочувствие. Мы видим это не только по их отзывам, но и по объективным изменениям состава микробиоты.
Есть женщина-клиент, которая провела исследование уже несколько раз. Мы подбирали ей рацион и нутрицевтики. Она похудела, стала меньше нервничать, чувствует себя бодрее. Микробиота вырабатывает большинство нейромедиаторов, и улучшение ее состояния напрямую влияет на качество жизни. Это не наблюдения со стороны – изменения к лучшему у наших клиентов фиксируют врачи, через которых проходит основная часть наших продаж.
Кроме женщин 40+, кто ваш клиент?
Молодые люди до 40. У них доходы обычно ниже, но они активнее вкладываются в свое здоровье. Их становится заметно больше. Я вырос в советское время, когда принцип был: терпи до последнего, не ходи к врачу, это слабость. Молодое поколение мыслит иначе. Они готовы инвестировать в себя.
А вы сами клиент Novabiom? Что вам посоветовал алгоритм?
Разумеется. Например, я стал пить меньше вина: алкоголь в малых дозах полезен, но в больших негативно влияет на бактерии. Перешел на более здоровое питание: больше рыбы, кисломолочных продуктов, меньше мяса. Структура рациона изменилась радикально. Раньше любил блины, омлеты, запеканки, теперь понимаю, что яичницу можно есть раз в два дня. Стал есть ферментированные продукты – соленые огурцы, капусту, которые раньше не переносил. Похудел, хотя не ставил такой цели. Улучшился цвет лица, снизился биологический возраст, повысилась активность.
Для каждого человека мы составляем индивидуальную карту продуктов: зеленые – нужно есть, желтые – ограниченно, красные – лучше избегать. Это поможет подкормить нужные бактерии и уменьшить нежелательные. Так вот, у Novabiom красная зона минимальна. Например, мне нельзя брокколи – там что-то есть, что на мои бактерии плохо влияет. Я ее, кстати, никогда не любил.
Главное – мотивация. Когда видишь собственный микробиомный профиль и понимаешь, что из-за состояния микробиоты повышается риск деменции, то в следующий раз, глядя на сэндвич, думаешь не только о лишнем весе, но и о том, как будешь соображать в 70. И знаете, это очень хорошо дисциплинирует.
То, что вы описываете, очевидно, можно назвать первым шагом в сторону биохакинга – огромного и очень разного рынка. На нем есть и радикалы, перекачивающие себе молодую кровь, и адепты относительно безобидных практик вроде ледяных ванн. Как вы отличаете науку от маркетинга? И практикуете ли что-то еще из умеренного биохакинга сами?
Управление микробиотой через питание – это и есть биохакинг. Назовем это биохакингом лайт. Это уже неизбежная часть жизни. Мы знаем, что человек может жить дольше и более качественно, чем его родители, и ответ на этот вызов – в том числе в управлении своей микробиотой. Экстремальные методы вроде переливаний – другая история, я их не комментирую.
Базовые же практики, связанные с питанием, сном, физической активностью и микробиотой, становятся нормой. Есть, конечно, люди, которым все равно, – их много. Но тех, кто готов вкладываться в себя, становится заметно больше.
Несмотря на все разговоры о важности превентивной медицины, системы здравоохранения по-прежнему финансируют лечение, а не профилактику. Как вам кажется, изменится ли это через 20–30 лет? Мы начнем массово сдавать тесты микробиоты до того, как заболеем? Или это останется уделом узкого круга?
Тесты микробиоты уже не совсем нишевый продукт. В Великобритании или США большинство знает, что такое микробиом, и многие пользуются соответствующими сервисами. Как только человек начинает покупать продукты в супермаркете, он сталкивается с проблемой индустриального питания. В этой пище мало нужных микроэлементов.
Переход к земледелию и оседлости сузил рацион человека и сделал его менее счастливым. С этой точки зрения наши предки, охотники и собиратели, питались разнообразнее тех, кто перешел на оседлый образ жизни, полагаясь на земледелие и скотоводство. Так что да, я считаю, что люди начнут относительно массово сдавать тесты микробиоты.
Представим гипотетическую ситуацию, что вам дали карт-бланш на три самые нестандартные инвестиции – любые, без оглядки на прибыль, просто ради интереса, – что бы вы выбрали?
Не знаю. Есть вещи, которые меня пугают. Беспилотники, самостоятельно выбирающие цели. То, что их становится много и скоро появятся рои дронов, что они будут воспроизводить себя сами. Большие языковые модели, периодически выходящие из-под контроля и убегающие из «песочниц», тоже пугают.
Мы живем в переломную эпоху. Каким будет будущее, мало кто понимает. Я живу по инерции. Мне нравится работать с командой, создавать что-то новое. В ЦОДы инвестировать сейчас точно имеет смысл – искусственному интеллекту нужно где-то жить. Но через сколько лет ИИ отнимет у нас эти ЦОДы, я тоже не знаю.
