Что значит новый пятилетний экономический план КНР для инвестора? Для какого бизнеса внедрение ИИ оказывается особенно ценным? Путевые заметки Бранко Милановича из Китая и правила построения успешных стартап-экосистем.
Новый – 15‑й по счету – пятилетний план Китая (2026–2030 годы) анализирует Леонид Миронов, руководитель исследовательского направления PACAT Capital Management в Гонконге и автор независимого блога Рanda Perspectives об экономике и рынках Китая.
Приоритетами предыдущего плана были качественный, а не количественный рост, инновации и новые концепции развития. Новый нацелен на продолжение адаптации к меняющимся глобальным и местным реалиям. Ключевые темы на 2026–2030 годы: качественный рост, инновации, самодостаточность и увеличение внутреннего спроса.
Подтверждена цель удвоить экономику КНР с 2020 до 2035 года, что предполагает годовой рост ВВП на 4–5% в течение ближайших 10 лет. Автор называет нацеленность на невысокий, но стабильный рост в сочетании с качественным развитием важным макроэкономическим сигналом: это снижает риски для инвесторов. Вряд ли правительство допустит жесткую посадку или финансовый кризис в разгар такого важного плана, так что экономические условия будут более предсказуемыми.
Продолжающийся экспортный контроль США и технологическое соперничество укрепили решимость Китая развивать собственный потенциал в области полупроводников, искусственного интеллекта, аэрокосмической техники, биотехнологий и других критически важных областях. Таким образом, новый план делает акцент на инновациях и технологической самодостаточности, призывая к расширению НИОКР, укреплению фундаментальных исследований и обеспечению надежности цепочек поставок стратегических технологий.
Содержащиеся в документе инициативы обещают поддержку высокотехнологичным и передовым отраслям. Работающие в них компании выиграют от благоприятной экономической политики, финансовых стимулов и протекционистских мер, отдающих приоритет отечественным игрокам. Представляя пятилетнюю дорожную карту отраслей, в которых будет сильна господдержка, план дает инвесторам большую ясность и вселяет оптимизм, подчеркивает автор.
План фокусируется на усилении внутреннего спроса и потребления. После десятилетий роста, основанного на экспорте и инвестициях, Пекин стремится сделать основным драйвером обширный внутренний рынок. В частности, стоит задача повысить потребление услуг. Сейчас их доля в расходах жителей КНР ниже, чем в развитых странах.
К началу пятилетки должны сложиться условия для того, чтобы накопления китайских домохозяйств (а они рекордно высокие) могли перетекать на фондовый рынок, особенно если экономические перспективы будут оптимистичны, а политика будет поощрять такие вложения.
Привлекает внимание и кампания против инволюции в некоторых отраслях, которая, по сути, направлена на борьбу с неэффективной конкуренцией и избыточными мощностями, которые снижают доходность. Также в плане подчеркивается важность открытости на высоком уровне и интеграции в глобальные рынки. Основная цель пятилетки – «построить современную промышленную систему» и укрепить реальный сектор экономики.
Миронов называет 15‑й пятилетний план Китая четким заявлением о намерениях, которое несет в себе позитивные последствия для китайских акций многих секторов. Это мощный «бычий» сигнал: Китай удваивает ставку на инновации и модернизацию промышленности, одновременно обеспечивая макроэкономическую стабильность и еще больше открывая свой обширный рынок.
Профессор школы бизнеса Cheung Kong Сун Тианшу рассуждает о развитии масштабной программы «Искусственный интеллект+». По плану Госсовета Китая, к 2027 году она должна быть внедрена в шести ключевых сферах с долей смарт-терминалов и ИИ-агентов не меньше 70% и стать главным драйвером экономического роста страны.
ИИ начал менять конфигурацию тысяч индустрий, но критическая точка, по словам Тианшу, сместилась с самой технологии на ее применение в промышленных сценариях. Каждой индустрии теперь нужно новое поколение бизнес-архитекторов ИИ. Это могут быть традиционные предприниматели с собственным видением или молодежь с пониманием не только отрасли, но и потенциала ИИ в ней.
Интернет – это небольшой холм с миллионами специалистов, в то время как ИИ+ – гора, требующая сотен миллионов экспертов, проводит образное сравнение автор. Он признает, что ИИ будет ценен не для всех, и предлагает для определения подходящих бизнесов формулу: больше рабочих рук для повторяющихся процессов, больше клиентов и больше затрат, взаимодействие на высокой частоте, необходимость сложных знаний и оценок. В компании, где есть все пять компонентов, ИИ-трансформация будет иметь высокую ценность. Один человек сможет выстроить систему из большого числа ИИ-агентов для удовлетворения спроса, реконфигурации бизнеса и изменения сценариев. Еще один контрольный вопрос: если у бизнеса вдруг появится миллион новых умных сотрудников с экспертизой уровня PhD, это сможет его радикально продвинуть? Если да, то это предприятие или сценарий подходят для ИИ-реконфигурации. Доходность инвестиций, по оценке Тианшу, может радикально вырасти. Успех зависит от выбора будущего сценария.
Профессор предлагает проводить трансформацию под лозунгом «Мы развиваем ИИ, потом он будет развивать нас». Например, рассматривать ИИ как нового сверхэффективного сотрудника с безграничной памятью, который работает 24 часа в сутки, способен быстро усваивать и интегрировать огромные объемы знаний, использовать множество инструментов и интерфейсов, постоянно обучаться и расширять возможности. Но только, в отличие от людей, ИИ не способен, например, распознавать чужие намерения. Поэтому потенциал ИИ-агента надо повышать через обучение, предоставление новых данных, обратную связь и даже дружеские отношения. Это альтернатива конкуренции и опасениям, что он присвоит ваш успех и займет ваше место.
Технологическая революция не проходит легко, для успеха нужны смелость и готовность принимать новое скорее, чем цепляться за старый багаж. Преимущества – у ИИ-стартапов, которые не отягощены старыми правилами, организационными структурами и активами. С другой стороны, мощь промышленных предприятий заключается в накоплении сценариев и данных. Если на них наложить архитектурное мышление ИИ, предприятия могут стать быстро развивающимся вторым поколением игроков ИИ.
Профессор Городского университета Нью-Йорка Бранко Миланович, один из ведущих мировых специалистов по неравенству, делится впечатлениями о путешествии в Китай. Никто из побывавших там не остался равнодушным к воздействию новых технологий на общество. Это влияние сильнее, чем в других странах. Современные девайсы с помощью ИИ облегчают понимание между иностранцами и китайцами. Хотя иногда удобнее и проще бывает показать жестами, что ты ищешь, подмечает Миланович.
Другой аспект – использование технологий для общественного контроля. В КНР заблокированы Google, Yahoo и соцсети. Их китайские аналоги есть, но, говорят, они хуже, пишет Миланович. Много лет назад профессор перестал читать многие западные медиа, поэтому китайский файрвол его не волнует. Миланович скучал без The Wall Street Journal и The Financial Times, которые читает в бумажной версии, однако смог открыть многие другие западные издания (например, Le Figaro и La Vanguardia). Издания Балканских стран доступны, хотя вряд ли эти новости в оригинале интересуют китайцев, иронизирует сербско-американский экономист.
Еще один аспект – тотальная и бездумная зависимость от данных из смартфонов вплоть до игнорирования любой другой здравой и достаточно очевидной информации из реального мира. Кажется, мозг и здравый смысл разлучены в угоду тому, что нам подсказывает маленький яркий экран, сокрушается автор. Отчасти это результат необычайно сегментированного образа жизни: дом – офис – торговый центр – заказ в Amazon и полное безразличие к тому, что нас окружает.
Из-за повсеместного распространения гаджетов и проблем со связью этот аспект в Пекине гипертрофирован. В любом взаимодействии участвует третий – ИИ. Его использование будет иметь долгосрочные последствия, предупреждает профессор. Интуиция – один из ключевых элементов знания – существенно ухудшится. Мы часто судим о людях (свой – чужой) и событиях на основе интуиции. Если эта функция деградирует, решения будут не такими точными. Способность учиться тоже будет снижаться. Можно ожидать дальнейшего отупления людей, предсказывает Миланович, наблюдая некоторые подтверждения этого своего утверждения.
С другой стороны, успокаивает он, наши современники склонны преувеличивать негативное влияние технологических изменений. Когда вместо людей собирать хлопок стали машины, мы не стали физически слабее, потому что пошли в спортзал. Возможно, размышления о людях или о книгах мы тоже заменим другой интеллектуальной деятельностью. Пока сложно сказать, что именно это будет.
Предприниматель (и тезка известного хоккеиста) Дэвид Бут после двух лет работы в новозеландской Blackbird вернулся в Сан-Франциско, где стал партнером и главой венчурной крипто-экосистемы a16z. Ответственность за расширение и укрепление множества сетей, охватывающих фирму, создание совокупности сообществ, каналов для новых талантов, нетворк для клиентов, создание среды для объединения усилий основателей, операторов и инвесторов – перечисляет свои новые обязанности Дэвид Бут.
Чтобы объяснить траекторию успеха, автор использует понятие «предпочтительное присоединение» и цитирует Марка Андриссена. Стартапу надо попасть в цикл, где он привлекает все больше и больше ресурсов. Это или снежный ком, который катится с горы, собирая ресурсы и увеличивая свою силу, или снежинка, которая застряла на горе и не двигается.
Стартапы выигрывают, когда все в их мире стремятся присоединиться к ним. Это не всегда происходит само собой. На ранней стадии жизни или карьеры компании или человеку приходится раз за разом преодолевать барьер доверия или репутации. В этом могут помочь друзья или поручители.
Традиционно для венчурного капитала предпочтительное присоединение не масштабируемо. VC выигрывают, выстраивая персональное доверие между управляющими партнерами (General Partners, GP) и основателями. «Добавленная стоимость» GP – это личное время и внимание, включение людей в свою сеть контактов, создание чувства близости с компанией. Эти отношения сложно масштабировать. Наоборот, каждая инвестиция размывает внимание партнеров. Чем больше портфель VC, тем больше распылено внимание и тем меньше добавленная стоимость венчурного капиталиста, помогающего каждой конкретной снежинке прикрепиться к снежному кому.
Долгие годы, продолжает Бут, он был одержим идеей превратить VC в бизнес сетевого эффекта. Одна из идей: VC-фирмы должны мыслить как создатели сетевого продукта, а не просто сервиса. Вместо того чтобы делить внимание партнеров между несколькими компаниями, надо строить систему, увеличивающую стоимость: основатели связываются с другими основателями, операторы получают доступ к экспертизе по всему портфелю, а новый талантливый сотрудник добавляет ценность сети для каждого участника.
Если «маркетинг» – это нисходящий вектор повествования, то «экосистема» – восходящий вектор доверия. Маркетинг расширяет бренд и его узнаваемость, помогает формировать диалог, а экосистема создает площадки и сети, в которых этот диалог происходит, объясняет Бут. Его определение экосистемы: «скрытая операционная система венчурного капитала».
Сегодняшний менеджер продукта – это завтрашний основатель, а нынешний основатель станет бизнес-ангелом или консультантом. Чтобы эти изменения произошли за 5–10 лет, нужна инфраструктура. Признаки правильного подхода: качество сделок, удержание основателей, качественный персонал и сила притяжения компании. При неудачном подходе это просто разрозненный набор событий, и единственная опора – это личности партнеров, заключает автор.
