За что присудили Нобелевскую премию в 2025 году, и почему дорожает золото. Пол Кругман – об опасностях ChatGPT для экономики, а Нуриэль Рубини – с анализом возможностей и ограничений цифровых валют.
В 2025 году Премию Государственного банка Швеции по экономическим наукам получили Джоэль Мокир, Филипп Агийон и Питер Ховитт за «объяснение экономического роста, основанного на инновациях». Воззрения Джоэля Мокира о том, какие именно условия создали почву для индустриальной революции, разъясняет его бывшая студентка, выпускница РЭШ, ныне профессор Университета Джорджа Мейсона Наталья Науменко.
До 1700 года рост был в основном «смитовским», он происходил за счет расширения рынков, специализации и более эффективного распределения ресурсов, улучшения институтов и верховенства права. Инновации могли значительно трансформировать индустрию, в которой они появлялись. Однако после внедрения изменения происходили уже не так быстро или не происходили вовсе. Инновации ради инноваций играли незначительную роль в росте экономики. Где-то в середине XVII века случилась радикальная перемена: интеллектуалы избавились от парализующего поклонения предкам. Они стали культурными предпринимателями: не только создавали новые знания, но и активно распространяли их, демонстрировали новые методы. Возник «рынок идей», появилась новая «культура роста», пишет Мокир.
Филипп Агийон и Питер Ховитт, которые забрали вторую половину премии, разработали математические модели, описывающие этот процесс. Их модель помогает лучше понять стимулы и механизмы инноваций. Инвестиции в улучшение технологий создают новую версию технологии и одновременно делают использование старой версии невыгодным. Владельцы новой версии выигрывают в конкурентной борьбе.
Модель показывает, что фирмы могут инвестировать в новые технологии меньше, чем это было бы выгодно для общества, продолжает Науменко. Причина в том, что каждое улучшение делает имеющиеся технологии устаревшими, а компании не хотят терять вложенные ресурсы. В такой ситуации обществу может быть полезно стимулировать инновации. Одновременно с этим новые фирмы, которые ничем не рискуют, вводят более радикальные инновации.
Повышение тарифов до рекордного за 90 лет уровня должно было стать главной экономической темой 2025 года. Однако этот самоубийственный поворот и его разрушительные последствия оказываются в тени явления, которое не имеет отношения к политике. Это растущие затраты на использование «ИИ», пишет Пол Кругман, лауреат Нобелевской премии по экономике 2008 года. Кавычки в предыдущем предложении нужны, потому что ChatGPT и его конкуренты на самом деле не искусственный интеллект. Однако они впечатляюще делают то, что всего несколько лет назад казалось невозможным, добавляет Кругман.
Технологический бум, подобного которому не было с 1990‑х годов, в краткосрочной перспективе поддержал экономику, компенсировав негативное влияние тарифов Трампа. По мнению Кругмана, без бума дата-центров экономика, скорее всего, оказалась бы в рецессии.
Однако в отличие от конца 1990‑х нынешний ИИ-бум не вызывает сильного экономического оптимизма. Речь не о долгосрочных последствиях. Надежды на выгоды от ИИ привели к огромным расходам бизнеса, в том числе и на дата-центры. В II квартале 2025 года затраты на оборудование для обработки информации и программное обеспечение почти достигли рекордного уровня 1999 года, пика интернет-пузыря. И по всем признакам они будут расти дальше. Это вызывает подозрение в том, что мы находимся в центре большого спекулятивного пузыря. Подтверждением служит тот факт, что крупные технологические компании, генерирующие миллиарды долларов, тратят на ИИ больше, чем могут себе позволить. А значит, долг растет.
Автор называет причины, по которым ситуация видится ему в мрачных тонах. Экономика США в худшем состоянии, чем показывают индикаторы. Безработица низкая, но найти работу трудно. Интернет-бум радовал людей, а не пугал их (хотя впоследствии соцсети принесли большие социальные и психологические потери). А сейчас мало кто не опасается риска, который технологии несут его занятости, и сложно найти человека, который не беспокоится из-за ИИ. Кругман согласен, что ИИ уничтожит некоторые специальности, но считает необоснованными опасения массовой безработицы.
На экономические представления влияет политическая ситуация. Автократический захват власти идет полным ходом, убежден Пол Кругман. Несмотря на обещания Трампа, что в экономике все хорошо, и прогнозы его окружения, что в следующем году будет еще лучше, Кругман полагает, что бум технологий, как и в 1990‑е годы, закончится болезненным спадом.
О будущем денег и платежных систем рассуждают в эссе Нуриэль Рубини и его соавтор Брунелло Роза. Революции не предвидится, это будет эволюционное развитие, поскольку новейшие финтеховские платежные системы (Alipay, WeChat, Venmo, PayPal) привязаны к банковским депозитам и кредитным картам. А биткойн и другие децентрализованные криптоактивы не стали валютой, поскольку ни один из них не является расчетной единицей, масштабируемым средством платежа и стабильным средством сбережения.
Среди возможностей, которые предоставляют технологии распределенных реестров, – цифровые валюты центральных банков, стейблкойны и токенизированные депозиты. Опасения, что цифровые валюты потеснят банки, ослабли. В большинстве случаев центральные банки будут стремиться лишь предоставлять безопасный актив для цифровых кошельков граждан, а не создавать альтернативу частным платежным системам; кроме того, большинство таких валют не будут приносить процентный доход.
Значит, в платежах будут доминировать решения частных компаний. В идеале все они будут сосуществовать и играть разные роли в системе цифровых валют.
Стейблкойны будут использоваться для внутренних P2P или международных платежей, а токенизированные депозиты – для межбанковских транзакций.
Авторы признают потенциал цифровых валют, которые могут служить глобальными резервными активами, и предлагают следить за их геополитикой, вместо того чтобы сосредотачиваться на гонке за доминирование над внутренними или трансграничными платежными системами.
С географической точки зрения самую благоприятную среду для развития цифровых активов на глобальном уровне создают Объединенные Арабские Эмираты. Китай, чтобы снизить риск будущих финансовых санкций США, продвигает идею использования своей цифровой валюты – e-CNY – в трансграничных транзакциях между странами, участвующими в китайской инициативе «Один пояс, один путь». Администрация Трампа продвигает стейблкойны, чтобы сохранить доминирующую роль доллара в мировых платежах и в качестве резервной валюты. Еврозона может оказаться зажатой между долларом и электронным юанем, поэтому Европа быстро продвигает идею внедрения цифрового евро, что может предоставить Евросоюзу некоторую «стратегическую автономию».
«Спустя полтора десятилетия после появления биткойна главным достижением в области криптовалют стал стейблкойн, который представляет собой всего лишь цифровую версию фиатной валюты; и даже принятие стейблкойнов будет постепенным. Деньги – это общественное благо и слишком серьезная проблема национальной безопасности, чтобы отдавать их в руки частных, анонимных и децентрализованных субъектов. Так или иначе они останутся в ведении государства», – резюмируют авторы.
Швейцарская инвестиционная группа Pictet, которая основана в 1805 году и управляет активами в 893 млрд долларов, определила актуальные мегатренды. Они разделены на три группы.
Раздел «Общество» включает инновации в здравоохранении и биотехнологиях. «Окружающая среда» фокусируется на переходе к возобновляемым источникам энергии, разработке устойчивых видов авиационного топлива и новых моделях для измерения воздействия на биоразнообразие. В группе «Технологии» рассматриваются достижения ИИ, робототехники и полупроводниковых технологий и трансформация индустрий под их влиянием. Понимание структурных трендов на рынках позволяет адаптировать инвестиционные возможности под разные потребности, объясняют в Pictet.
В октябре группа запустила в США три биржевых фонда. Их профили в русле мегатрендов. AI Enhanced International Equity (PQNT) использует ИИ-модель для решений об инвестициях. AI & Automation (PBOT) следует за акциями, связанными с ИИ. Третий фонд, Cleaner Planet (PCLN), ориентирован на компании, которые вкладываются в устойчивую экономику, например, занимаются возобновляемыми источниками энергии, контролем загрязнения и водоснабжением.
Почему растут цены на золото, объясняет в ежедневной заметке главный экономист Apollo Торстен Слок. Ключевая роль в повышении цен на золото – у Китая, где уровень запасов (складской запас под залог) с начала прошлого года взлетел более чем в 10 раз. Выросли арбитражная торговля и спрос со стороны домохозяйств, которые рассматривают золото как спекулятивный актив или убежище. Лидерами по спросу на физическое золото в последние три года были Китай и Индия. В 2024 году в каждой из этих стран он составил около 800 тонн. Это более чем в два раза больше, чем в Америке, и почти в четыре, чем в Европе. Речь идет о золотых слитках, ювелирных изделиях и монетах.
Кроме того, высокая неопределенность для бизнеса в США тоже подталкивает цены на золото вверх. У центральных банков скоро станет больше золота, чем долларов: доля этих активов в резервах, по данным МВФ, приближается к 25%, отмечает Слок.
