После двух лет падения мировой арт-рынок несколько подрос, свидетельствует последний отчет Art Basel и UBS. Прочитав его, Ксения Апель приходит к выводу: в стремительно меняющемся мире искусство становится нелишним напоминанием о том, что гармония существует, даже если за окном хаос.
Ксения Апель, историк искусства, исследователь, преподаватель
Одним из ключевых событий весны в мире искусства стала ярмарка Art Basel в Гонконге. Ее размах понятен даже по статистике: 240 галерей из 41 страны, 46 событий в рамках ярмарки. Крупнейшие аукционные дома приурочили к Art Basel свои гонконгские торги. Предваряя ярмарку, Art Basel и UBS выпустили традиционный 247‑страничный отчет, оценивающий состояние арт-рынка в 2025 году. Это глобальное исследование начинается словами: «Рынки не развиваются изолированно. Они отражают амбиции, перспективы, давление и неопределенность окружающего мира».
Авторы констатируют: после двух лет падения мировой рынок искусства вырос на 4%. Его оборот в 2025 году составил почти 60 млрд долларов. Рынок стабилизировался, но к прежним показателям пока не вернулся (по сравнению с 2015‑м – сокращение на 7%). По итогам 2025 года открытые аукционные продажи возросли на 9%. Заметно увеличился интерес к произведениям дороже 10 млн долларов (+30% в продажах сверхдорогих лотов). Любопытно, что онлайн-продажи сократились на 15%, а самые дорогие работы уходили с молотка офлайн.
С точки зрения географии три четверти глобальных продаж предметов искусства пришлись на США, Великобританию и Китай. 44% мирового арт-рынка обеспечил американский рынок. В 2025 году продажи в США достигли 26 млрд долларов, причем десять самых дорогих лотов на мировых аукционах ушли с торгов в Нью-Йорке. Рост рынка был отмечен также в Великобритании и Китае. Примечательно, что во Франции, занимающей четвертое место вслед за Китаем, рынок увеличился на 9%, превысив показатели доковидного 2019 года.
Однако эти цифры не должны создавать иллюзию благоденствия. В отчете прямо сказано: непредсказуемость тарифной политики администрации президента США становится проблемой не только для регионального американского, но и мирового арт-рынка: «Неопределенность, связанная с ценами и издержками, как правило, отпугивает как покупателей, так и продавцов». Интересно при этом, что импорт произведений искусства в США вырос на 13%, а экспорт сократился.
Авторы отчета пишут: общий геополитический контекст не позволяет расслабиться, а система глобального взаимодействия, судя по всему, сильно изменится: «Осознание того, что “мягкая сила” утрачивает актуальность, скорее всего, станет системным шоком для части культурного сектора». В качестве примера, который не способствует циркуляции произведений искусства, приводится прекращение взаимодействия с российскими и белорусскими музеями и другими культурными институциями. Еще одна проблема – отсутствие общего законодательства в отношении культурных объектов, например соглашений о защите от ареста и конфискации произведений, отправленных на выставку.
Произведения Густава Климта в 2025 году трижды ставили рекорды цены. Помимо портрета Элизабет Ледерер, дочери покровителей художника, на почетный пьедестал поднялись его пейзажи – «Цветущий луг» (86 млн долларов) и «Лесной склон в Унтерах-ам-Аттерзе» (68,3 млн). Все три картины происходят из собрания сына основательницы косметической империи Эсте Лаудер.
При всей внезапности новой реальности мы наблюдаем удивительные рекорды. В ноябре 2025 года на Sotheby’s продали картину Густава Климта «Портрет Элизабет Ледерер» – она принесла 236,36 млн долларов. Это вторая цена в истории: дороже оказался только «Спаситель мира» Леонардо, приобретенный у Christie’s за 450,3 млн. Следующие места – у Ван Гога, Марка Ротко и Фриды Кало.
В целом выручка от продаж импрессионистов и постимпрессионистов выросла на 47%, а от продаж старых мастеров – на 30%, хотя количество лотов уменьшилось. По итогам мартовской Art Basel, к которой были приурочены торги Christie’s, Sotheby’s и Phillips, их продажи увеличились на 18% год к году и составили почти 165 млн долларов.
Осмысляя происходящее, рискнем предположить: рост продаж и заметное тяготение к признанному искусству импрессионистов, постимпрессионистов, старых мастеров и уже прочно вписанных в историю послевоенных художников – это реакция коллекционеров на окружающую действительность. Ежедневно новости транслируют отмену всевозможных конвенций, правил, того, что считалось нематериальным достижением цивилизации. Необходимо что-то противопоставить антиутопическому хаосу. И этим «чем-то» оказываются произведения искусства. Пусть сам коллекционер рассматривает их исключительно как объект инвестиций, он все равно утверждает непреходящую ценность картин и рисунков. Даже если через 10–20 лет стоимость холстов Модильяни или яиц Фаберже снизится, как таковая она сохранится. Косвенно об этом же говорят и недавние музейные кражи.
Но, видимо, суть не столько в финансовых вложениях, сколько в обретении частицы «нормальности». Картины напоминают нам о мире, в котором есть гармония – колористическая, композиционная, ритмическая. Это своего рода ностальгия.
Работы Климта построены на игре декоративных орнаментальных плоскостей с объемными элементами. Готизированная, лишенная телесности фигура Элизабет Ледерер, обведенная по контуру подобно витражам и книжной миниатюре, является будто бы из мозаичного портала. Но лицо барышни реалистически убедительно, как и ее туфельки, уверенно устроившиеся на перпендикулярной плоскости пола.
Вот еще примеры. Стопки «Парижских романов» Ван Гога (рекорд торгов 20 ноября 2025 года – 62,71 млн долларов), навалившиеся на стол, где приютилась хрупкая веточка в стеклянном стакане. Написанная в непривычно нежных тонах возлюбленная Пикассо, читающая Мария-Тереза («Чтение», Christie’s, 17 ноября 2025 года – 45,485 млн долларов). Эти работы, как и пейзажи импрессионистов, напоминают о созерцании природы или женской красоты, о проживании текста. Все они констатируют: искусство живет и развивается по своим законам, оно не повторяет реальность (плоскостность и объем у Климта, наложение профильных изображений и анфас у Пикассо, фактурность у Ван Гога). И в свое время все эти произведения были contemporary art. Но одновременно они напоминают о мире, где люди читают романы, бросают взгляд на цветущий сад или пруд с кувшинками (Моне, Christie’s, 17 ноября 2025 года – 45,5 млн долларов). Как это не похоже на сегодняшние кадры телерепортажей!
А как обстоят дела с modern и contemporary art? На ноябрьских нью-йоркских торгах Sotheby’s топ возглавили «Короны» (Peso Neto) Жан-Мишеля Баския (лот 120, 48,335 млн долларов). Американский художник, сын гаитянца и пуэрториканки, прожил всего 28 лет (1960–1988). Его работы стилизованы под детский рисунок и часто пугают зрителя. Но именно в «Коронах» доминирует ироническая интонация.
В Гонконге 28 марта Christie’s выручили 1,1353 млн долларов за абстракцию Зао Ву-Ки (1920–2013), французско-китайского мастера, представителя Новой парижской школы (к старой относят Модильяни, Пикассо, Шагала и других), ученика Отона Фриеза. Красивые перламутровые переливы оттенков этой композиции напомнят зрителю из России керамику Михаила Врубеля. На этом же аукционе успешно продали и другие работы Зао Ву-Ки, а на ярмарке отдельная выставка посвящена роли гравюры в его творчестве. Стремление к эстетизации, возможно, говорит о том, что мир стремится уйти от дегуманизированного и деэстетизированного contemporary art, вернуться к искусству если и не совсем понятному, то приятному для глаз.
Интернационализм и поликультурность – важные черты современной арт-вселенной. Художники арабского, африканского, дальневосточного происхождения получают образование в Европе и Штатах так же активно, как раньше западные мастера отправлялись за вдохновением в иные культуры. Американская галерея David Zwirner успешно представляет в Гонконге китайского мастера Лю Йе. Подчеркнем: Гонконг стал международным арт-хабом, и все крупные галереи стремятся открыть здесь представительства. В программе Art Basel Гонконга – выставка «Раушенберг и Азия», рассказывающая о влиянии азиатской культуры на американского художника. Визитной карточкой другой выставки Art Basel, прослеживающей путь художника Юэ Минджуна, стала его работа «Пикассо и я», основанная на «Гернике». А Институт дизайна Гонконга показал здесь выставку «Меньше, но лучше» – оммаж немецкому дизайнеру Дитеру Рамсу.
Очень интересна идея диалоговой экспозиции: китайские вырезки из бумаги и швейцарские вырезки с альпийскими сюжетами. В этом удивительном виде декоративно-прикладного искусства общими являются завораживающее мастерство и миниатюрная детализация. А разница между китайскими и швейцарскими образцами – в обращении к цвету у первых и повествовательности у вторых. Конечно, на Art Basel достаточно и мероприятий, фокусирующихся на восточной тематике. В их числе – «Форма чая», «История Китая в шелке» и выставка, осмысляющая категории пейзажности в постиндустриальном и виртуальном мире: «Шаньшуй: эхо и сигналы». Шаньшуй, что буквально переводится как «горы и воды», – один из самых любимых жанров китайской живописи, история которого начинается еще в начале нашей эры.
