К 2030 году мировой рынок «синей экономики» достигнет 3,6 трлн долларов. Аквакультура растет вдвое быстрее населения планеты. В России при этом лишь 10% рыбы выращивают на фермах – против 50% в мире. Разрыв между глобальным трендом и локальной реальностью создает окно возможностей для тех, кто готов зайти в воду первым. Специализирующиеся на аквакультуре российские компании показывают рентабельность 40–50%, а первые выпуски «зеленых» облигаций доказали: спрос на «устойчивые» инструменты в России есть, и немалый. Как устроена экономика океана и почему инвестору стоит держать ее на радаре?
Всемирный банк определяет «синюю экономику» как устойчивое использование ресурсов океана для экономического роста, улучшения условий жизни и создания рабочих мест при сохранении здоровья экосистем. Изначально термин касался только морей, но сегодня распространился и на пресноводные объекты, отмечают авторы исследования Kept «“Синяя экономика” в стратегиях и программах развития бизнеса».
Часть экспертов предпочитает иную формулировку – «экономика океана». Это более широкое понятие, которое описывает океан как самостоятельное экономическое пространство и формирующуюся индустрию, включающую технологии, инфраструктуру и новые рынки, поясняет WEALTH Navigator сооснователь АНО «Экономика океана: центр морских инноваций» Виктория Корниенко. Устойчивость здесь рассматривается не как отдельная цель, а как базовый принцип развития, без которого долгосрочное использование океанических ресурсов невозможно.
В России концепция «синей экономики» активно развивается сразу в нескольких направлениях. Ее актуальность охватывает не только традиционные морские отрасли, но и сельское хозяйство, производство продуктов питания, металлургию, целлюлозно-бумажную и химическую промышленность. Это создает уникальные возможности для внедрения инновационных практик и устойчивых методов эксплуатации природных ресурсов, что, в свою очередь, может привести к гармонии между экономическим развитием и охраной окружающей среды, писала в колонке для WEALTH Navigator Светлана Шейнфельд, заместитель директора группы операционных рисков и устойчивого развития Kept.
Масштабы впечатляют. По оценкам Coherent Market Insights, в 2025 году мировой рынок «синей экономики» составил 2,3 трлн долларов, а к 2030‑му вырастет до 3,6 трлн. Технологический фундамент этого роста – направление OceanTech (подводная робототехника, датчики качества воды, автономные системы) – может увеличиться с 5,6 млрд до 10 млрд долларов уже к 2032 году, делится экспертными оценками г-жа Корниенко.
Главное, что привлекает бизнес, – измеримая выгода. Устойчивые практики позволяют сокращать расходы на топливо и оптимизировать маршруты судов. Компании, которые заранее просчитывают изменения регулирования (ограничения вылова, новые экологические стандарты), экономят миллионы, пока конкуренты в спешке перестраиваются. По подсчетам The Ocean Foundation, капитализация морских компаний с высокими экологическими стандартами на пятилетнем горизонте в среднем на 15% выше, чем у остальных игроков.
Профессор экономического факультета МГУ Сергей Никоноров в беседе с WEALTH Navigator приводит конкретные примеры синергии экологии и экономики. Евроазиатский контейнерный транзит по Северному морскому пути не только короче традиционного южного маршрута через Суэц, но и чище: меньше выбросов CO₂. А паром на электротяге Ellen, соединяющий датские острова Альс и Эре, дает 75‑процентную экономию по сравнению с дизельным двигателем.
Интерес к «синим» инициативам проявляют и частные инвесторы. Так, шведский миллиардер, сооснователь Skype Никлас Зенстрем через свой семейный офис стал одним из ключевых инвесторов в Ocean 14 Capital Fund – фонд, целиком посвященный «синей экономике». Есть проекты с низким порогом входа: к примеру, португальский стартап Oceano Fresco, занимающийся выращиванием двустворчатых моллюсков, за пять лет провел 18 краудфандинговых кампаний и привлек от розничных инвесторов 3,7 млн евро.
Пока самый крупный и привлекательный для инвестора сегмент «синей экономики» (29,6% в 2025 году) – традиционное рыболовство и аквакультура. Но если дикий вылов упирается в естественные ограничения, то аквакультура демонстрирует взрывной рост. По данным Fortune Business Insights, объем мирового рынка выращивания рыбы и морепродуктов в 2026 году достигнет 653 млрд долларов, а к 2034‑му превысит 1,15 трлн. Аквакультура не только вписывается в концепцию устойчивого развития (поскольку позволяет производить белок с меньшим углеродным следом, чем животноводство), но и играет важнейшую роль в продовольственной безопасности (мировой спрос на рыбу и морепродукты растет вместе с населением планеты), решает проблему занятости.
«В мире объемы дикого вылова и аквакультуры уже сравнялись. В России же пока 90% добычи приходится на вылов и только 10% – на выращивание», – констатирует гендиректор группы «Агриконсалт» Андрей Голохвастов. Это создает колоссальный потенциал для импортозамещения: мы по-прежнему завозим лосося из Чили и форель из Турции. При грамотной себестоимости или господдержке эти объемы можно производить внутри страны.
Правительство РФ признало аквакультуру перспективной для Арктики. Мурманская область – подходящая территория для разведения лосося, север Красноярского края – для осетра, Карелия – для форели и сига, перечисляет Сергей Никоноров с экономфака МГУ.
Один из показательных отечественных кейсов – группа компаний «Инарктика», которая выращивает атлантического лосося и форель в садках Баренцева моря. При грамотном подходе аквакультура позволяет выйти на высокую рентабельность, отмечает в беседе с WEALTH Navigator акционер «Инарктики», руководитель Евразийского аквакультурного альянса Александр Неврединов. Ключевые факторы успеха – использование современных технологий, качественных пород, соблюдение всех правил и, главное, страхование поголовья.
«В этом бизнесе много нюансов. Рыбоводы как рыбаки: никогда не рассказывают, где их рыбные места и в чем секреты выращивания рыбы», – говорит Неврединов. Что касается цифр по отдельным проектам: себестоимость килограмма форели может составлять 250 рублей, а продажная цена – 850 рублей. У крупных игроков себестоимость выше (500–550 рублей), но и цена реализации переваливает за 1 тыс. рублей, что дает операционную рентабельность около 50%, отмечает эксперт.
Другой заметный игрок – «Русский лосось» в Мурманской области. В 2024 году компания потеряла часть поголовья, и результаты снизились, но до этого она выходила на рентабельность 40%, напоминает Андрей Голохвастов из «Агриконсалта».
Координатор экспертного совета Проектного офиса развития Арктики доцент РАНХиГС Александр Воротников обращает внимание на марикультуру: трепанги, морские огурцы, гребешки, водоросли. Такую продукцию ждут и в России, и за рубежом, а туристам будет интересно посещать фермы. Но для масштабирования нужна федеральная программа, которая объединит подготовку кадров, производство кормов и ветеринарию.
Биотехнологии и аквакультура в России получают поддержку через нацпроекты и запрос на продовольственную безопасность, отмечает Виктория Корниенко. Однако в других сегментах «экономики океана» ярких историй успеха пока немного.
«Главная особенность российского рынка – размытые границы. До недавнего времени никто толком не понимал, кто ключевые игроки и где точки роста», – говорит эксперт.
Карта инновационной экосистемы, составленная АНО «Экономика океана», выявила дисбаланс. Научная база в стране мощная, но количество стартапов ограничено, а специализированная инвестиционная и венчурная инфраструктура практически отсутствует. «В результате экосистема не формирует полноценную «воронку» – от научной идеи до рыночного продукта», – резюмирует г-жа Корниенко.
Главный финансовый инструмент «синей экономики» – «голубые» (или «синие») облигации. По механике они близки к «зеленым»: эмитент привлекает средства под проекты, связанные с океаном и прибрежными зонами.
Впервые такие бумаги выпустили Сейшельские острова в 2018 году, направив деньги на охрану моря и модернизацию рыболовства. Затем подтянулись Индонезия (150 млн долларов на восстановление побережий) и другие страны.
В России прямых аналогов с маркировкой «blue bond» пока нет, но есть успешный опыт «зеленых» облигаций с «голубой» составляющей. В июле 2022 года ВЭБ.РФ разместил бумаги на 50 млрд рублей. В пул проектов вошла модернизация систем водоснабжения в Южно-Сахалинске. К апрелю 2024 года потери воды сократились вдвое, а аварии и засоры на сетях – втрое.
«Это пример проекта, который по всем признакам вписывается в логику “голубого” финансирования, но не был так формально обозначен», – рассуждает в беседе с WEALTH Navigator доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат экономических наук Татьяна Горбачева. Результат для инвесторов: спрос превысил 80 млрд рублей, финальная ставка купона составила 10,2% годовых (эффективная доходность – около 10,5%). В момент размещения доходность была выше, чем у сопоставимых облигаций госкомпаний.
По оценке Горбачевой, объективный запрос на «синие» облигации в России есть. Стране нужны длинные деньги на очистные сооружения, портовую инфраструктуру, экологичный флот. Но для частного инвестора главный барьер – отсутствие самого сегмента: нет утвержденной таксономии, верификаторов и критериев отбора.
Финансовый смысл «голубых» бондов складывается из трех компонентов, объясняет Татьяна Горбачева:
Океан щедро вознаграждает тех, кто приходит всерьез и надолго. «Синяя экономика» – марафон, но первые его километры уже сейчас приносят дивиденды. Пока мир разворачивается в сторону устойчивого развития и новых ресурсов, умные деньги уже меняют курс, чтобы не пропустить момент, когда волна только начинает расти.
«Синие» инструменты и инвесторы
Инвесторы все чаще обращают внимание на перспективные направления «синей экономики», которые открывают новые горизонты для вложений и развития устойчивых практик. Среди самых многообещающих направлений можно выделить несколько ключевых областей.
Во-первых, морская биотехнология представляет собой один из наиболее динамично развивающихся секторов, охватывающий производство продуктов питания, фармацевтическую и химическую промышленность. Развитие технологий получения биопродуктов из морских ресурсов предоставляет не только конкурентные преимущества, но и решает важные задачи в области здоровья и экологии.
Во-вторых, биопроспектинг – процесс поиска и анализа морских и прибрежных ресурсов. Его цель – выявить новые биологически активные вещества и материалы. Этот метод открывает возможности для создания инновационных продуктов, которые могут значительно изменить существующие рынки и улучшить качество жизни.
Третьим направлением являются морские карбоновые полигоны и другие природно-климатические решения. Эти подходы ориентированы на создание устойчивых экосистем, которые могут эффективно поглощать углерод. Это важно в борьбе с изменением климата и поддержании экологического баланса.
Четвертое направление связано с использованием природоподобных технологий в освоении ресурсов шельфа и морского дна. Здесь акцент делается на минимизации воздействия на окружающую среду и сохранении биологического разнообразия, что отвечает современным требованиям устойчивого развития.
Источник: «Океан возможностей» – колонка Светланы Шейнфельд, заместителя директора группы операционных рисков и устойчивого развития Kept, в журнале WEALTH Navigator, апрель 2025 года.
