Успешный бизнес для одних – самоцель. Для Бориса Фридмана он стал средством для пополнения его уникальной коллекции livre d’artiste, «книг художника». Основав одну из первых негосударственных компьютерных фирм в СССР, г-н Фридман обеспечил себе не только финансовую независимость, но и ресурс для создания целой художественной вселенной. В интервью WEALTH Navigator Борис Фридман рассуждает об искусстве сиюминутном и вечном, доказывает, что логика предпринимателя и интуиция коллекционера редко пересекаются, и поясняет, почему не хочет отдавать свою коллекцию в музей.
Фото: Платон Шиликов
Борис Михайлович Фридман – основатель и руководитель одной из первых отечественных IT-компаний «Микроинформ», коллекционер, обладатель уникального собрания изданий livre d’artiste. Почетный член Российской академии художеств. Выставки его коллекции проходят в России и за рубежом. С 2022 года в офисе ГК «ЛАНИТ» открыт музей livre d’artiste. Среди экземпляров коллекции – «Улисс» Джойса, оформленный Матиссом, «Поэма прямого угла» Ле Корбюзье, «Цирк» Леже, книга рецептов с офортами и ДНК Марины Абрамович, результат творческого тандема Пикассо и Ильи Зданевича. Борис Фридман также занимается издательской деятельностью и издает работы в жанре livre d’artiste с современными российскими художниками.
Этим номером мы подводим некоторые итоги уходящего года. Подмечаете ли вы на арт-рынке формирование каких-либо важных тенденций, связанных, например, с искусственным интеллектом, цифровизацией и токенизацией?
Сейчас в искусстве какое-то состояние брожения, поиска. Происходит много всего интересного, но нет ничего такого, как мне кажется, что вошло бы в историю как новое направление в искусстве. Не знаю, как будут оценивать этот период потомки. Приведу простой пример. Прошла уже четверть XXI века – 25 лет. Сравним первую четверть этого столетия и прошлого. Сколько революционного произошло в XX веке! Реального, не игры в искусство. Художники ломали традиции, строили, создавали. Родились кубизм, фовизм, русский авангард. А наше время не породило, на мой взгляд, ничего принципиально нового, революционного. Я не вижу магистральных художников, чьи имена появились бы за этот период и уже вошли в историю. Вспыхивают какие-то отдельные звездочки – и гаснут. Может, я неправ, посмотрим – время рассудит.
О ком все говорят на крупных выставках, аукционах, арт-ярмарках? Все о тех же – Пикассо, Миро, Дали. Это все нам досталось из прошлого века. Хотя из работ того периода есть и загадочные для меня истории. Вот, например, недавно продали работу художника Климта за невероятно высокую стоимость (картина Густава Климта «Портрет Элизабет Ледерер» в ноябре ушла с торгов Sotheby’s в Нью-Йорке за 236,4 млн долларов. – Прим. ред.). Чем это объяснить – не знаю. Гримасы рынка.
Время ускоряется. Художники пытаются делать то, что быстрее и проще. Цифровое искусство, NFT – это, на мой взгляд, шарлатанство и глупость, которые уйдут. Увлечение инсталляциями тоже пойдет на убыль. Видимо, сейчас время такого искусства. Современные технологии врываются и в мир искусства. Но настоящее искусство вечно. Оно будет всегда, и с ним все будет хорошо.
При этом вы сами за четверть века прошли примечательный путь – от коллекционера livre d’artiste и ее главного популяризатора до создателя корпоративного музея.
Я бы разделил эти две темы: коллекционирование и создание музея. Коллекционирование – явление частное, глубоко личное. Обычно этим занимается тот, кто иначе не может. Я убежден, что настоящее коллекционирование – это такая же особенность человека, как способность сочинять музыку или писать стихи. Кто-то может, а кто-то – нет. Коллекционирование – это страсть, которая должна быть внутри.
А когда вы в себе эту страсть ощутили?
Я всю жизнь что-то собирал из области искусства. Окончив институт, на первые заработанные деньги покупал иллюстрированные книги. Мне всегда нравилась наша книжная графика. Советская школа иллюстрации – одна из лучших в мире. Из-за того что талантливым художникам часто запрещали заниматься тем, чем они хотели, они уходили в книжную графику. Когда появилось больше возможностей, я стал собирать оригиналы иллюстраций.
Потом был период увлечения художниками-шестидесятниками. Я был знаком с некоторыми из них: Владимиром Немухиным, Владимиром Янкилевским, Борисом Жутовским. Общение с ними оставило очень яркий след в моей жизни. Приобретал работы, которые были мне доступны.
Но в какой-то момент я перестал понимать, что именно собираю, а это самая опасная история в коллекционировании. Если человек собирает все подряд – марки, картины, пластинки, – в этом нет ничего плохого, но к коллекционированию это не имеет отношения. Это накопление. Настоящее коллекционирование – это прежде всего жесткие рамки. Нужна система. Именно так всегда создавались большие коллекции.
Сегодняшнее, продолжающееся уже четверть века собирательство началось у меня с того, что однажды во Франции на выставке мне на глаза попались иллюстрации Марка Шагала к «Мертвым душам». Увидев футляр с 96 оригинальными офортами 1925 года, я был поражен – не знал, что такое существует. Почитав об этом жанре, я понял: вот к чему я интуитивно шел. Здесь есть и графика, и книжный формат, и богатейшая история. Я прекратил собирать все прежнее и сосредоточился только на собирательстве изданий livre d’artiste. Это невероятно интересно! Только представьте: в этом жанре работали все первые имена прошлого века, создавая большое количество таких изданий. У Пикассо – 156 изданий, у Миро – 250. Это было целое художественное направление. Сейчас ничего подобного даже близко нет.
Сегодня есть курсы и программы, где обучают будущих коллекционеров. Рассказывают, как формировать собственное собрание и художественное видение. Можно ли научиться коллекционированию?
Человек должен прежде всего сам этого хотеть, постоянно ощущать какую-то внутреннюю потребность. У него не должно быть выбора, что купить – пальто или картину. Однозначно картину.
Как вы пришли к идее издавать собственные livres d’artiste?
Это направление сошло на нет вместе с уходом плеяды тех, кто его олицетворял в прошлом веке. Но никто не мешает и сегодня пытаться создавать издания в традициях жанра livre d’artiste. Мне стало интересно попробовать. Первое издание с моим кураторством увидело свет в 2008 году. Сейчас их уже пять, и все они представлены на нашей выставочной площадке. Демонстрация работ из издания с развеской на стенах – это некоторая условность. По-настоящему поступать следует иначе: имея издание перед собой, извлечь из футляра блок издания и далее страницу за страницей его рассматривать.
По какому принципу вы выбираете художников для сотрудничества?
У меня два ключевых критерия. Во-первых, это должен быть состоявшийся мастер с именем, иначе на эти издания просто не обратят внимания. За livre d’artiste всегда стоит конкретный художник. Во-вторых, я должен хорошо его знать лично. Это обязательное условие. Даже если ко мне придет гениальный художник, но мы не будем знакомы, скорее всего, в процессе работы мы рассоримся и не дойдем до конца.
Всех, с кем мы делали проекты, я знаю очень хорошо. Это большие мастера (Леонид Тишков, Сергей Шутов, Екатерина Смирнова, Юрий Ващенко и Ирина Затуловская. – Прим. ред.). С Тишковым, например, мы знакомы с начала 1990‑х. Этим летом у него была выставка в Суздале («Кругом свет» в МИРА Центре. – Прим. ред.). А недавно на Гоголевском бульваре (Московский музей современного искусства. – Прим. ред.) завершилась большая персональная выставка Ирины Затуловской – с ней мы как раз сделали наше пятое издание, которое также было представлено на ее выставке.
С каким художником мирового уровня вам хотелось бы издать книгу?
Если бы Ансельм Кифер вдруг согласился, это был бы подарок судьбы.
Сколько времени обычно уходит на создание такой книги? Как строится работа?
Самый быстрый проект занял семь месяцев. А над изданием с Юрием Ващенко мы работали больше двух лет. В целом это всегда долгая история. Сначала мы обсуждаем концепцию. Я задаю технические параметры издания и слежу за ними – например, формат издания. Что касается изобразительного ряда, тут у художника полная творческая свобода. Я могу что-то советовать, но никогда не диктую.
Вы довольны результатом? И чувствуете ли интерес к вашим книгам?
Безусловно, доволен и обязательно буду продолжать. Наши книги, например, покупают коллекционеры, приобретают в качестве презентов для чиновников и бизнесменов. Издание «Прогулки с Мусоргским» Юрия Ващенко приобрели для одного банкира, который увлекается музыкой и искусством. А все пять наших livres d’artiste приобрела для своего музея AZ Наталия Опалева. Тираж каждого издания – всего 40 экземпляров, причем 10 из них не для продажи: они предназначены художникам, печатникам и для выставочных целей.
Вы успешный предприниматель, основавший одну из первых IT-компаний в стране, и известный коллекционер, собравший выдающееся собрание livre d’artiste. Видите ли вы связь между созданием бизнеса и формированием коллекции? Помогает ли увлечение искусством в делах или, наоборот, мешает?
Это совершенно разные истории. Бизнес помогает лишь в одном – дает средства на приобретение произведений. Больше никаких пересечений нет.
Ваша коллекция продолжает пополняться? И приходилось ли вам что-то продавать из собрания?
Пополняется, но очень медленно. Продавать? Никогда. Я не продал ни одной работы даже из своего прежнего собрания шестидесятников. Для меня это застывшая история, с которой связано слишком многое.
Какой вы видите идеальную судьбу для вашего собрания?
Я вижу коллекцию как основу для исследовательского центра по направлению livre d’artiste. Предстоит огромная работа по исследованию и изучению данного направления. Дело в том, что по livre d’artiste почти нет ни литературы, ни серьезных исследований. На то есть объективные причины. С одной стороны, это направление почти все время своего существования оставалось замкнутым: художники делали издания для себя и своих коллег, не думая о широкой публике. С другой – рынок попросту не понимал, что это такое. Для библиофилов это была не совсем книга, а коллекционерам живописи и графики была непонятна сама форма – зачем нужна эта коробка? В итоге искусствоведение XX века это направление практически пропустило.
Сейчас поколение состоявшихся искусствоведов смотрит на livre d’artiste с опаской. Двадцать-тридцать лет они читали одну и ту же лекцию про художника, про его жизнь. Зачем им что-то менять? Поэтому в школах и вузах об этом направлении почти не рассказывают. Это большая проблема. Ко мне приходили студенты 4‑го курса полиграфа, которые ничего про livre d’artiste не знали. Они не виноваты: их просто от этого оградили.
В последние годы графика переживает ренессанс, привлекая и опытных коллекционеров, и новичков. Недавно Маргарита Пушкина, директор Cosmoscow, анонсировала запуск новой ярмарки, посвященной именно графике. Замечаете ли вы растущий интерес к графике в целом и к вашему направлению в частности?
Сейчас ситуация для направления livre d’artiste в целом благоприятна. Интерес к нему растет, хоть и запоздало. Половина тиражей работ первых имен уже уничтожена: галеристы разбирали книги на отдельные листы, а переплетчики зашивали их в роскошные переплеты. Это дикость! Количество изданий резко сократилось. Теперь они появляются редко и стоят чрезвычайно дорого. Думаю, в ближайшие 5–10 лет это станет очень лимитированным рынком, где что-то найти будет крайне сложно. В целом интерес к графике будет только расти. Живопись стала слишком дорогой и недоступной многим, а собирать людям по-прежнему хочется.
Livre d’artiste (в переводе с фр. – «книга художника») – направление в искусстве, возникшее в начале XX века во Франции. Его создатель – галерист, торговец и издатель Амбруаз Воллар, который придумал использовать формат книги для распространения печатной графики своих художников. Изображения складывались в папку и предлагались вместе с книгой. Первое издание livre d’artiste – поэтический сборник Parallèlement Поля Валери с литографиями Пьера Боннара 1900 года. Его начинание подхватили другие арт-дилеры и издатели. Издания livre d’artiste делали все первые художники, скульпторы и архитекторы ХХ века: Пикассо, Матисс, Роден, Ле Корбюзье, Миро, Шагал, Дали и многие другие. В создании каждой работы участвуют несколько человек – художник, печатник, типограф, автор текста, дизайнер и издатель. Одна из отличительных особенностей в том, что текст произведения вторичен, первая скрипка принадлежит художнику.
