Как становятся директорами театров? Где получают эту профессию? Или это все же школа жизни?

Это, безусловно, школа жизни. Есть профессия продюсера – многие выпускники продюсерских факультетов впоследствии становятся директорами театров. Это смежные направления.

Я получил юридическое образование, работал в прокуратуре, но со временем перешел в сферу культуры в Саратовской области, где возглавил управление по охране объектов культурного наследия. Позже стал директором краеведческого музея. И уже после этого меня пригласили в МХТ им. А. П. Чехова начальником юридического отдела. Предложение показалось интересным – когда еще выпадет шанс работать под началом Олега Павловича Табакова, человека недосягаемой величины?

В МХТ я пришел в сентябре 2009 года. Через год стал заместителем директора и проработал в этой должности до мая 2019‑го – еще год после ухода Олега Павловича. С новой командой отношения не сложились, поэтому я уволился. И буквально через три дня мне неожиданно позвонил Евгений Александрович Писарев и пригласил на разговор.

Любопытно, что Владимир Иванович Немирович-­Данченко, директор МХТ, был не только вашим тезкой, но и юристом, как и вы.

Слышал об этом. Меня даже в МХТ в шутку называли Немировичем.

В прошлом году отмечали 110‑летие Камерного театра, а в этом – 75‑летие Театра Пушкина, его преемника. Вы лично ощущаете связь с этой историей?

Конечно. Я уже больше пяти лет работаю в Театре Пушкина, очень люблю это место и вкладываю в него много сил. Мне удалось прикоснуться к истории, например, пройти все этапы установки памятника основателям Камерного театра Александру Таирову и Алисе Коонен – от идеи до открытия. Общаясь с бывшими сотрудниками, которые застали их при жизни, я понял, сколько боли и несправедливости пережили эти люди и их театр. Таиров – великий, но недооцененный реформатор, много сделавший для русского театра. Я осознал, как важно отдать им дань памяти.

К реализации проекта мы шли несколько лет и благодарны московским властям за поддержку. Памятник органично вписался в пространство: кажется, он всегда стоял здесь, под кроной дерева, на фоне афиш театра. И что особенно важно, мимо него постоянно проходят экскурсии, а значит, все больше людей теперь узнают имена Таирова и Коонен.

Вероятно, вы вой­дете в историю Театра Пушкина как директор, при котором появился памятник основателям. Назовите еще четыре ваших ключевых достижения, чтобы получился топ‑5.

Историю делаем мы вместе с художественным руководителем Евгением Александровичем Писаревым. Если говорить о конкретных шагах, я горжусь реконструкцией туалетных комнат.

Знаю, насколько этот вопрос важен для театральных директоров.

Да, это больная тема. В театре 800 мест, более 70% зрителей – женщины. Сердце обливалось кровью, глядя на бесконечные очереди. Капитальный ремонт с переносом всех туалетов на минус первый этаж пока невозможен, но мы расширили женскую комнату на втором этаже – вместо девяти кабинок теперь двадцать. Решение нашли за счет присоединения части мужского туалета. Теперь там даже фотографируются!

А вот с мужскими туалетными комнатами вообще отдельная история. Мы их в буквальном смысле вынесли на улицу и разместили в контейнерах: это пристройка к зданию со входом возле гардероба. И если этого не знать, то никогда не догадаешься, что, по сути, выходишь из здания театра.

Итак, два достижения. Что еще?

Мы провели вентиляцию в партере. В историческом здании кондиционеры запрещены, но мы нашли выход: систему интегрировали через люстру. Теперь воздух в партере и частично в амфитеатре охлаждается и подогревается. Работа продолжается – предстоит решить вопрос с балконом и бельэтажем. Также постепенно обновляем интерьеры: поменяли кресла, портьеры, провели консервацию лепнины, приводим в порядок стены и пол. И конечно, работаем над брендом Театра Пушкина – его узнаваемость значительно выросла.

Что вы вкладываете в понятие «узнаваемость бренда»? И что для вас означает «успешный спектакль»?

Успешный спектакль – тот, что нравится большинству зрителей. Это важно и как показатель, и как художественная ценность. Я согласен со словами Олега Павловича Табакова о том, что зрители голосуют руб­лем, но уверен: кроме коммерческого успеха у спектакля должна быть высокая творческая составляющая.

Как удается балансировать между бюджетом и творческими амбициями?

Творческим направлением занимается Евгений Александрович Писарев, но мы постоянно взаимодействуем. Он обсуждает идеи с режиссерами, художниками, сценографами, прекрасно понимая наши финансовые возможности. Нам повезло найти общий язык: мы оба открыты к диалогу и всегда исходим из интересов театра.

Вернемся к бренду. Как бы вы описали уникальность Театра Пушкина сегодня?

Сегодня это театр для широкой аудитории. Здесь каждый найдет постановку по душе. Театр стал успешным, узнаваемым, его мнение уважают. Раньше бытовало мнение, что это «театр командировочных» или контрамарок. Сейчас ситуация изменилась: билеты на многие спектакли раскупаются мгновенно. Но останавливаться нельзя – есть куда расти.

Какая сейчас сверхзадача? Стремитесь к уровню Большого театра с его ценами на «Щелкунчик» и спросом на билеты?

Сейчас непростое время, жизнь дорожает. Я уверен: каждый москвич или гость столицы должен иметь возможность ходить в театр. Мы могли бы поднять цены на популярные спектакли, но совесть не позволяет.

Безусловно, у нас есть цель зарабатывать, а делать это мы можем только за счет продажи билетов. Зрители, которые покупают билеты за 1, 5, 10 тыс. руб­лей, – наш основной спонсор. Но зрителя надо постоянно чем-то удивлять, цеплять, чтобы он не уходил. Поэтому моя ключевая задача – повышать комфорт – от туалетов, кресел в зрительном зале и кондиционирования до ассортимента буфета и, конечно, качества спектаклей.

Как обстоят дела с молодежной аудиторией?

Зритель молодеет вместе с труппой. Два года назад на сцене филиала мы представили две постановки со студентами курса Евгения Александровича – «Лицей» и «Лес». Без медийных имен они сразу стали хитами. Мы по моему предложению даже перенесли «Лицей» на большую сцену и сохранили его в репертуаре. В идеале хочется, чтобы на вопрос «Что посмотреть в Театре Пушкина?» можно было смело ответить: «Любой спектакль».

Как вы относитесь к критике?

Положительно. Экспертная критика помогает расти. Работая «внутри», можно упускать детали. Но важно, чтобы критика не сводилась к личным предпочтениям – «нравится – не нравится». В искусстве это неприемлемо.

Чье мнение для вас особенно ценно?

К сожалению, таких людей все меньше. Недавно ушел мой старший товарищ Игорь Золотовицкий. Большой человек, добряк. Я всегда прислушивался к его советам. Есть еще несколько людей вне театра, чье мнение для меня важно.

Какие спектакли вы назвали бы визитной карточкой театра сегодня?

«Влюбленный Шекспир», «Плохие хорошие» в постановке Евгения Александровича, все его работы. Также «Барабаны в ночи» Юрия Бутусова. И хотя постановка Владимира Киммельмана «Завтра была вой­на» совсем новая, она уже претендует на статус визитной карточки – это поколенческий спектакль.

С каким самым неожиданным вызовом столкнулись на посту директора?

В прошлом году в день спектакля «Слуга двух господ» к нам приехала фура не с теми декорациями. Мы с Евгением Александровичем решили играть без них. Костюмы были – декораций не было. Но спектакль прошел с невероятной энергией, и многие зрители даже не заметили подвоха. Мы потом шутили, что теперь с этой постановкой можем поехать куда угодно – хоть в Китай – даже без декораций.