Венчурный рынок России переживает тектонические изменения. Инвесторы больше не готовы платить за мечту. Они требуют цифр, контроля и понятной стратегии выхода. Анна Морозова – о том, как устроен новый инвестиционный ландшафт и кто теперь главный игрок.
Анна Морозова, управляющий партнер инвестиционной компании AM Group
В отчете Dsight «Венчурная Евразия» за 2025 год – удручающая картина: рынок сократился на 10%, количество сделок уменьшилось на 42%. Назвать нынешнюю реальность венчурным рынком – значит мыслить устаревшими штампами. Но и хоронить рынок рано: после «венчурной зимы» 2022–2023 годов случилась «оттепель», а затем наступила качественно иная фаза, которую уместнее всего именовать инвестиционным рынком.
В этой гибридной конструкции классический венчур (технологические стартапы с прорывными идеями никуда не делись) смешивается с принципиально новым запросом инвесторов на предсказуемость. Отсюда другие оценки и иная психология сделок. Инвестор больше не готов платить за мечту: он хочет видеть понятную бизнес-модель и внятную стратегию выхода. Это скорее private equity-подход: смотрят не на потенциал, а на результат, выраженный в цифрах и экономике.
Активизировались семейные офисы и частные фонды. Они не демонстрируют бурного роста, но уверенно наращивают присутствие. Капиталы, оставшиеся в России, ищут качественного применения. При этом запрос на новые фонды звучит постоянно. Но инвесторы не хотят классических конструкций с десятилетней «заморозкой». В нынешней реальности это выглядит безумием.
А вот чего они хотят, так это контроля и ориентации на состоявшийся (что подтверждено цифрами) бизнес. Это неизбежно поднимает средний чек: сегодня комфортный диапазон – 100–300 млн рублей и выше. Крупный инвестор готов заходить в технологическую компанию, пусть и с менее агрессивной динамикой, чем в классическом венчуре (не двукратный рост, а, скажем, 50% год к году), но при условии, что ее можно будет продать стратегу.
Традиционные венчурные фонды тоже пытаются выжить. Они пересобирают модель, стремясь вернуть доходность LP и перейти от стратегии «купил дешевле – продал дороже» к дивидендной. Это тяжелый путь: цифры падают, но пропорционально снижается и риск. Часть инвесторов по-прежнему выбирают этот формат.
В этот рыночный коктейль активно вливаются стратегические инвесторы с собственным запросом на M&A. Стратег, как правило, уже имеет в голове контур будущей вертикали (пусть и не всегда прорисованный до деталей). Он ищет стабильный молодой бизнес с драйвовой командой, чтобы построить эту вертикаль совместно. Для технологических компаний это окно возможностей: у стратегов есть деньги и аппетит к сделкам. Причем это не всегда классический M&A «в лоб». Инвесторы этого типа готовы к гибким конструкциям: войти миноритарием, посмотреть на результаты, затем либо выкупить 100%, либо остановиться на 25–45%, если основатель не готов расставаться с контролем.
Отдельный массовый слой – розничные инвесторы. Это сотни тысяч людей, готовых вкладывать суммы до миллиона рублей в инновационные истории. Их естественная среда обитания – инвестплатформы банков и брокеров.
Среди состоятельных инвесторов сегодня отчетливо видны два магистральных направления. Первое – искусственный интеллект, который окончательно перешел из стадии хайпа в прикладную плоскость. Рынок перестал вздрагивать от самой аббревиатуры ИИ и теперь прагматично оценивает, где и как технология работает. Второе – роботизация. Здесь мощным драйвером выступает госзаказ, и тема даже несколько перегрета, но интерес к ней сохраняется.
Доходность, на которую можно рассчитывать, – около 20–25% годовых. Цифры выше этого коридора я бы рекомендовала проверять особенно тщательно. Лучше ли это депозита? Думаю, да: в живой бизнес вкладываться сегодня уже не так страшно – основателю деваться некуда, он будет тянуть свое дело зубами.
Из ярких успехов последнего времени – сервис аренды пауэрбанков «Бери заряд!». В 2024 году компания провела рекордное для России Pre-IPO на 750 млн рублей, а затем была приобретена «Яндексом». Инвесторы заработали меньше чем за год. Среди неудач – история космической SR Space: в 2024-м она собрала в ходе Pre-IPO 23,5 млн рублей (в 65 раз меньше плана), а в 2025-м была признана банкротом.
Так что грустные цифры из отчета «Венчурная Евразия» за 2025 год не учитывают главного: сделки ушли в private equity, в ту самую гибридную реальность, которую статистика пока не видит. Это уже не венчур в чистом виде, а новый, пересобранный инвестиционный рынок, где все участники учатся заново смотреть на сделки. И этот рынок абсолютно жив.
