Режиссер Егор Перегудов определяет жанр своего нового спектакля «Сны моего отца» как «диорама безумия». Сценическое пространство здесь действительно выстраивается полукругом с передними и задними планами. Поражает то, как исключительно театральными средствами, без каких-либо новомодных спецэффектов, в спектакле достигается подлинно кинематографическая иллюзорность, смешиваются пространство, время, реальное и сновидческое.
85 лет назад именно на сцене РАМТ были впервые исполнены две симфонические сказки – знаменитая «Петя и волк» Сергея Прокофьева и забытая «Володя-музыкант» Леонида Половинкина с ритмодекламацией. Решив поставить их, режиссер Егор Перегудов и солист оркестра «Персимфанс» Петр Айду соединяют музыку с вольной стихией и образностью театра. Получается озорно и феерично.
Продюсерская компания MuzArts, созданная экс-солистом Большого театра Юрием Барановым, представила на сцене Большого новый проект – вечер современной хореографии Postscript, состоящий из четырех балетов, в трех из которых занята прима-балерина Ольга Смирнова.
Решив рассказать без прикрас о театральном закулисье, режиссер Дмитрий Крымов сделал очень вероисповедальный спектакль. «Моцарт. “Дон Жуан”. Генеральная репетиция» – исповедь демиурга, его покаяние и признание любви ко всем, кто делает вместе с ним театр: актерам и работникам сцены, вплоть до самых ничтожных.
Задник сцены превращен в большой экран, на нем песком рисуются картинки: мальчик, семья, деревня, балерина, Ленинград, биржа, скрипка… На них накладывается кинохроника. Все, что нарисовано песком, легко стереть и перерисовать. Так стирались и перечеркивались судьбы тех, кому суждено было услышать 22 июня 1941 года о начале войны.
Свой «Вишневый сад» режиссер Юрий Муравицкий упорно называет комедией, как делал, кстати, и Чехов, хотя ему не верил сам Станиславский, настойчиво споривший с автором. Чтобы зритель на этот раз точно уверовал, Муравицкий меняет финал – делает его счастливым, как в комедиях. Кто-то скажет, что это издевательство. Но так режиссер исследует Чехова, копается в его тексте.
В ритмах джаза, музыки радости, грусти и отчаяния, лучшей музыки на свете, режиссер Владимир Панков пересказывает роман Хораса МакКоя «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» Джаз встречает зрителей еще в фойе, сопровождает в зал и затем обрушивается мощным соло главной героини Глории (Сэсэг Хапсасова). «Если бы ты мог мне помочь умереть», – говорит она Роберту (Виктор Сапёлкин). Так со слов о смерти начинается история про танцевальный марафон на выживание.
Вечера одноактных балетов, когда в одну программу сводятся совершенно разные хореографы, были одним из первых смелых нововведений Лорана Илера на посту худрука балета в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (МАМТ), который он занял в 2017 году. Так Илер, по сути, начал собирать на сцене энциклопедию современно балета.
Взяв за основу пьесу Толстого «Живой труп», Даниил Чащин поставил спектакль о токсичных отношениях и распаде брака. Лев Николаевич, наш литературный гений и моральный авторитет, знал об этом не понаслышке, учитывая его сложные отношения с женой Софьей Андреевной, с которой он, тем не менее, прожил 48 лет и нарожал 13 детей. Фрагменты из их дневников вплетены в текст спектакля. Собственно, именно ими герои пьесы – Лиза и Федор Протасовы (Елена Николаева и Дмитрий Лысенков) – объясняют, как начался процесс гниения их брака. Режиссер Чащин почти устраивает для Толстого и Софьи сеанс семейной терапии: на заднике сцены вспыхивают вопросы, которые мог бы задать супругам психолог, и ответы на них вычитаются из дневников.
