За последние годы семейные офисы превратились в ключевых участников локального рынка M&A, во многом заместив традиционных стратегических и институциональных инвесторов. Их роль усилилась благодаря гибкости при принятии инвестиционных решений, способности работать с широким спектром активов, быстро структурировать сделки и эффективно управлять рисками, рассказывает Антон Коротаев, инвестиционный директор компании «Кью Кэпитал» (Q Capital).
Семейные офисы традиционно ассоциируются с консервативным управлением капиталом. Что дает вам основания говорить об их трансформации в мейджоров рынка слияний и поглощений?
На протяжении последних 10–20 лет (в нашем случае – уже более 20 лет) семейные офисы играют все более весомую роль на рынке M&A. При этом круг их задач существенно шире, чем у традиционных участников рынка – стратегических инвесторов или инвестиционных фондов.
Управляя диверсифицированным портфелем, семейные офисы неизбежно формируют широкую экспертизу – от понимания справедливой стоимости до структурирования и сопровождения сделок купли-продажи по самым разным классам активов клиента. В нашей практике это сделки как с профильными активами, то есть связанными с основным бизнесом клиентов, так и с инвестициями, возникшими в результате специальных ситуаций или даже во многом обусловленными эмоциональными факторами.
Поскольку мы участвуем в управлении капиталом нескольких семей, совокупный спектр отраслей, находящихся в фокусе семейного офиса, весьма широк. Это требует постоянного мониторинга рынка M&A в разных сегментах и гибкости инвестиционной позиции. В зависимости от конъюнктуры мы одновременно рассматриваем возможности как для приобретений, так и для продажи.
Безусловно, семейные офисы не являются новыми игроками для российского рынка, однако именно в последние годы их роль на рынках капитала заметно выросла. Во многом они заместили более системных, профильных и стратегических инвесторов, ранее представленных в том числе глобальными компаниями и иностранными фондами, и тем самым стали одними из ключевых участников инвестиционного ландшафта.
2022–2024 годы многие называют «золотым периодом» для покупателей. У семейных офисов тоже возникли новые возможности?
Действительно, 2022–2024 годы стали примечательными для рынка слияний и поглощений. С одной стороны, это был период глобальных изменений и серьезной турбулентности для всех участников, а с другой – время больших возможностей. На фоне масштабных структурных изменений резко выросло число сделок, связанных с приобретением качественных активов с существенным дисконтом. В итоге он дошел до 60% от рыночной стоимости при продаже активов уходящими из России иностранными собственниками.
Такие сделки можно было наблюдать в различных сегментах – от промышленности до так называемой трофейной недвижимости. В результате на рынок, помимо профильных отраслевых игроков, вышли новые, не всегда очевидные инвесторы. Они рассматривали подобные приобретения как в спекулятивных целях, так и в рамках долгосрочной стратегии, были готовы наращивать экспертизу и оставаться в непрофильных для себя сегментах длительное время.
Именно здесь семейные офисы часто выступали драйверами сделок, фактически замещая классических стратегических инвесторов. Ведь в переговорах с уходящими иностранными собственниками решающим фактором выбора покупателя часто становилась не цена, а скорость принятия решений, способность быстро структурировать сделку, получить необходимые согласования и обеспечить комплексную экспертизу. То есть как раз те качества, которые в полной мере смогли обеспечить семейные офисы.
Ожидаемо на фоне ажиотажного спроса на дисконтные активы иностранных собственников количество сделок в, скажем так, «классическом» сегменте M&A заметно снизилось.
Но к 2025 году ажиотаж спал. Чем вы объясняете нынешнюю паузу? Рынок просто «выдохся» или изменилась сама структура спроса и предложения?
Да, в 2025 году рынок M&A выглядел уже намного спокойнее. К этому моменту большинство иностранных собственников, которые могли и хотели, уже завершили сделки. А для тех, кто остался, ограничения на выход стали еще более существенными.
В условиях дефицита мотивированных продавцов разрыв между ожиданиями покупателей и ценовыми аппетитами владельцев активов значительно вырос, что заметно охладило рынок. В итоге часть состоявшихся сделок была обусловлена готовностью собственников корректировать свои ожидания по цене. Нередко это было связано с личными причинами, например решением выйти на пенсию или поменять место жительства. Выполнение подобных чувствительных задач также нередко поручали семейным офисам.
Основным сдерживающим фактором рынка стали ограниченная доступность и высокая стоимость заемного финансирования. Дополнительные регуляторные ограничения банков, рост стоимости фондирования вплоть до ограничений на выдачу новых линий заметно сократили объем потенциальных сделок.
В то же время именно рост стоимости обслуживания долга в ряде случаев стал триггером для смены собственников. Причем некоторые банки заняли достаточно деятельную позицию, выступая продавцами непрофильных активов. Я думаю, что мы еще увидим переход к новым владельцам тех предприятий, которые столкнулись, с одной стороны, с ростом долговой нагрузки (в том числе из-за вынужденной капитализации процентов), а с другой – со снижением рыночной стоимости.
Тем не менее, несмотря на сохраняющуюся геополитическую напряженность, замедление экономики и рост налоговой нагрузки, можно будет ожидать некоторого оживления на рынке M&A при снижении стоимости финансирования. Часть средств, аккумулированных участниками в период высоких процентных ставок, в том числе на депозитах и в консервативных инструментах, может начать перетекать в реальные активы.
Куда, по вашей оценке, потечет этот капитал?
Относительная изоляция внутреннего рынка в определенной степени привела к концентрации ликвидности внутри страны, что стало дополнительным драйвером для ряда отраслей. Прежде всего это коснулось рынка недвижимости – как коммерческой, так и жилой.
Здесь сошелся ряд факторов. В частности, активное замещение крупных иностранных собственников коммерческих объектов и иностранных компаний-арендаторов привело к существенным изменениям на рынках коммерческой недвижимости и особенно в сегменте офисной недвижимости.
Объем инвестиционных сделок на рынке коммерческой недвижимости достиг рекордных значений за всю историю рынка. В них активно участвовали в том числе непрофильные для данной отрасли игроки, обладавшие доступом к ликвидности при крайне высокой стоимости заемного финансирования, что обеспечило им существенное преимущество. Кроме того, определенный объем накопленной ликвидности у физлиц в сочетании с перспективой цикла низкой ключевой ставки ЦБ спровоцировал существенный рост числа сделок и цен в сегменте премиальной жилой недвижимости Москвы.
Таким образом, сохраняющаяся «неэффективность» отдельных сегментов рынка создает новые возможности для инвесторов, способных выявлять дополнительный потенциал.
И я уверен, что семейные офисы продолжат играть значимую роль на рынке слияний и поглощений в самых разных отраслях. Их преимущество во многом связано с широким фокусом на управлении разнообразным портфелем активов семьи (реже – нескольких семей, что еще лучше) при наличии достаточно компактных и мобильных профессиональных команд.
От макротрендов – к практике. Какие проекты сегодня в работе у команды «Кью Кэпитал»? В каких сегментах видите наиболее перспективные возможности для входа?
Как я уже говорил, круг наших задач остается максимально широким – от продажи отдельных бизнесов и поиска инвестиционных целей до стабилизации и операционного управления активами. Так, в настоящее время мы сопровождаем продажу нескольких активов, среди которых крупный бизнес в сфере коммунальных услуг и достаточно масштабный бизнес в сельскохозяйственной сфере. Вместе с тем, например, активно рассматриваем возможности приобретения качественных офисных зданий в Москве – в целом сегмент недвижимости остается для нас одним из наиболее привлекательных. Работа идет по всему спектру – от покупки жилой недвижимости для личных целей клиентов до реализации земельных активов в Москве и области.
Параллельно мы активно работаем с банковским долгом: занимаемся рефинансированием текущих обязательств, улучшением долговых метрик, снижением долговой нагрузки, а при необходимости – реструктуризацией обязательств в стрессовых ситуациях.
С учетом разнообразия задач мы открыты к взаимодействию с широким кругом контрагентов – коллегами из других семейных офисов, стратегическими инвесторами, консультантами, брокерами и банками.
Остается ли в фокусе международная повестка? На какие страны обращаете внимание?
Основная часть нашей деятельности сосредоточена на активах в Российской Федерации. Но вы правы: вместе с тем мы рассматриваем и реализуем проекты на постсоветском пространстве и в других дружественных юрисдикциях.
В частности, в Дубае нами была организована сделка по предоставлению частного долга (private debt) локальному девелоперу на один из его проектов. Благодаря грамотному структурированию и качественному обеспечению нам удалось зафиксировать двузначную доходность в валюте при минимальном уровне риска.
В одной из стран Центральной Азии мы сопровождали структурирование продажи актива крупного российского промышленного холдинга. Ключевым вопросом в этой сделке были налоговые риски. Нам удалось выработать решение, оптимальное для акционеров.
В целом практически все задачи, которые мы решаем, связаны с активной минимизацией рисков наших клиентов – как в юридической плоскости (включая разумный объем гарантий при продаже активов и проведение полноценного due diligence при покупке), так и в финансовом и налоговом смыслах. Поэтому мы активно используем нашу широкую in-house экспертизу команды юристов, финансистов, налоговиков. В особо сложных случаях мы привлекаем внешних консультантов.
