Марина Материк, эксперт по управлению ИИ AIGP/IAPP, автор телеграм-канала «ИИ&Право»

Новая реальность

База знаний ИИ формируется на основе произведений, созданных людьми и защищенных авторским правом. Законодательство не успевает за скоростью развития технологий, что вынуждает авторов бороться с технологическим пиратством. При этом пользователи ИИ хотят защищать созданный с его помощью контент как результат их интеллектуальной или творческой деятельности. А разработчики идут еще дальше и требуют признать ИИ полноценным автором наряду с людьми. В результате технические инновации ставят не только перед юристами, законо­дателями, но и перед пользователями совершенно новые правовые задачи.

По словам Анастасии Сковпень, юриста по интеллектуальной собственности, члена International Association for the Protection of Intellectual Property, в связи с развитием ИИ появились новые запросы клиентов, которых можно условно разделить на три группы. «Первая группа заинтересована во внедрении генеративного ИИ в свои процессы, например в маркетинге и дизайне. Но она также хочет знать, как это можно сделать с минимальным риском: насколько доступные на российском рынке генеративные сервисы позволяют использовать результаты в коммерческих целях, есть ли риск предъявления претензий со стороны авторов, как выстроить работу внутри компании, чтобы ограничить неподконтрольное “теневое” использование ИИ-сервисов».

Вторая группа – авторы и владельцы сервисов, агрегирующих креативный контент, продолжает г-жа Сковпень. Их чаще всего интересует, какие технические и юридические инструменты они могут внедрить для того, чтобы ограничить обучение генеративного ИИ на их материалах.

Третья группа – это собственно разработчики, которые занимаются созданием сервисов генеративного ИИ. «Они хотели бы понимать существующие правовые ограничения», – рассказывает собеседница WEALTH Navigator.

Управляющий партнер Lumieres Legal Юлия Сычева также подтверждает появление новых запросов. «Совсем недавний опыт: наш клиент, образовательная платформа, привлекал нас для разработки стратегии охраны учебных курсов, создан­ных с использованием ИИ. Мы также помогали молодой технологической компании из ОАЭ с проектом по разработке цифровых аватаров для компьютерных игр и телевидения с использованием внешности и голосов реальных людей», – приводит примеры г-жа Сычева в разговоре с WEALTH Navigator.

Глобальное регулирование: разные подходы

Искусственный интеллект не знает границ, а его быстрое развитие сопровождается острой дискуссией о правовом регулировании. Законодатели и суды разных стран только нащупывают подходы, и решения в разных юрисдикциях могут существенно различаться.

Россия: правовой вакуум

В РФ специального законодательства о регулировании искусственного интеллекта пока не существует. Правовые коллизии, связанные с возможным нарушением авторских прав в этой области, будут разрешаться при помощи существующих норм о защите интеллектуальной собственности. В ожидании потенциальных судебных дел юридическое сообщество активно обсуждает опыт других стран и то, по какому пути пойдет российское правосудие. По словам Анастасии Сковпень, «в России юристы до сих пор спорят, является ли обучение использованием в принципе или это технический этап, который не затрагивает целостность произведения, то есть не нарушает права автора». Этот теоретический спор в любой момент может превратиться в конкретное судебное разбирательство или новый законопроект. Поэтому и авторам, и разработчикам стоит внимательно следить за тенденциями.

США: добросовестное использование или плагиат?

В США юридические споры об авторском праве в контексте ИИ обычно касаются двух аспектов. Это, во‑первых, несанкцио­нированное использование материалов для обучения модели и, во‑вторых, контрафактные результаты ее работы, то есть слишком похожие на исходные данные.

Разработчики ИИ утверждают, что обучение на защищенном контенте – это форма «добросовестного использования» (fair use), не требующая согласия или компенсации, так как процесс обучения не является «копированием» в традиционном понимании. Если же результат работы ИИ схож с оригиналом, они заявляют, что система «вдохновлялась» работами, как это делают художники или писатели. Еще один контраргумент разработчиков: плагиата быть не может, поскольку оригинальная работа никогда не была «скопирована», а для обучения модели или системы использовалась ее «токенизированная» версия.

Однако в последние месяцы в США наблюдается цунами исков о нарушении авторских прав. Писатели, художники и владельцы СМИ подают в суд на ИИ-компании. Громкое дело этого года: компания Anthropic подписала мировое соглашение на рекордные 1,5 млрд долларов с авторами, чьи книги использовались для обучения моделей без разрешения. Масштаб впечатляет: компенсация стала крупнейшим в истории публично объявленным возмещением ущерба за нарушение авторских прав. Это важный сигнал для индустрии: компаниям, работающим в сфере ИИ, возможно, придется платить тысячи долларов за каждую работу, которую они незаконно используют для обучения своих моделей.

Впрочем, борьба авторов за защиту своих прав и быстро растущей технологической индустрии только начинается, и юристы внимательно следят за ней. Так, например, в двух делах использование авторских работ для обучения ИИ суд признал добросовестным, встав на сторону ИИ-компаний. А более 50 аналогичных дел еще находятся на стадии рассмотрения. В одном из таких разбирательств Warner Bros. обвиняет компанию Midjourney в том, что ее коммерческий сервис подписки на основе ИИ разработан с использованием нелегальных копий произведений Warner Bros. Discovery, защищенных авторским правом. Сервис позволяет подписчикам выбирать культовых персонажей Warner Bros. Discovery, а затем воспроизводить, публично демонстрировать, исполнять и предоставлять для скачивания изображения и видео, фактически нарушающие авторские права.

ЕС: однозначный закон, противоречивая практика

В Европейском союзе дебаты об авторском праве ведутся на основе других аргументов. Основное внимание уделено положениям Директивы ЕС 2019/790 об авторском праве, которая была инкорпорирована в национальное законодательство каждого государства – члена ЕС.

В документе определены отдельные случаи, когда осуществляемый в контексте ИИ интеллектуальный анализ текстов и данных, защищенных авторским правом, разрешен в научных целях. При этом европейское законодательство предусматривает для правообладателей возможность прямо запретить такое использование своих произведений. Для этого контент в открытом доступе в интернете маркируют особым машиночитаемым образом (opt-out). На практике это означает, что если правообладатель заявил о своем нежелании разрешить использование результатов своей деятельности для обучения ИИ, то компания-­разработчик не может использовать материалы, защищенные авторским правом.

Несмотря на прямые формулировки, проблема защиты авторского права в эпоху ИИ в Евросоюзе может оказаться не такой уж простой. Недавно, к большому удивлению юристов, немецкий суд отклонил иск фотографа Роберта Кнешке к компании LAION за использование его снимков для обучения ИИ без согласия автора. Суд основывал свое решение на норме законодательства, позволяющей использовать авторские работы в научных исследованиях даже при наличии явно выраженного несогласия автора. Главный вопрос сейчас заключается в том, создаст ли это решение прецедент в ЕС или другие суды не поддержат такой подход.

Другие юрисдикции

Там ситуация не менее запутанная.

• Великобритания недавно предложила предоставить компаниям, работающим в сфере ИИ, широкий доступ к материалам, защищенным авторским правом, для обучения моделей. При этом за правообладателями остается возможность лицензировать и сохранять свои права.
• Япония и Корея придерживаются гибкого подхода, сочетая разработку ИИ с защитой авторских прав. Закон Японии об авторском праве устанавливает условия добросовестного использования, гарантируя, что обучение ИИ не наносит вреда правообладателям и не использует творческие результаты.
• В Китае закон об авторском праве не регулирует обучение в сфере ИИ напрямую. Однако ряд мер и законопроектов обязывает поставщиков услуг ИИ оценивать риски нарушения прав, избегать таких нарушений и создавать механизмы подачи жалоб. Суды пока встают на сторону разработчиков: в деле Guangzhou Ultraman претензии к обучению с использованием ИИ были отклонены из-за отсутствия доказательств. В деле Hangzhou было высказано предположение, что обучение ИИ может считаться добросовестным использованием, если оно не наносит прямого вреда правообладателям.

Риски в условиях неопределенности

Вероятность нарушения авторских прав при обучении моделей ИИ несет риски не только для разработчиков, но и для пользователей, которые могут не знать, как модель обучалась. «Конечно, пользователь рискует, – подтверждает Юлия Сычева. – Если следы нарушения будут явно видны в результатах работы нейросети, а пользователь будет их распространять, правообладатели придут с претензиями именно к пользователю».

Для защиты произведений от несанкционированного использования ИИ-компаниями Юлия Сычева рекомендует использовать в первую очередь добровольную практику opt-out, а также технические идентификаторы контента вроде водяных знаков, meta-информации и традиционной маркировки знаком «копирайт», указывающим на то, что объект является охраняемым и имеет правообладателя.

Борьба за право быть творцом

Не менее остро стоит вопрос о признании авторского права на произведения, созданные с помощью ИИ. Самый известный прецедент – Стивен Талер, который годами пытался в судах разных стран запатентовать изобретения, созданные его моделью DABUS (Device for the Autonomous Bootstrapping of Unified Sentience, «Устройство для автономной обработки единых данных»), требуя признать автором сам алгоритм.

Большинство его попыток провалились: суды в Канаде, Китае, Германии, Индии, Израиле, Японии, Великобритании, США и Южной Африке придерживаются мнения, что творцом и автором может быть только человек. А вот в Австралии судья не усмотрел законодательных препятствий для признания машины изобретателем. В юридических кругах это дело вызвало широкое обсуждение, столкнув тех, кто признает возможность совершать творческий акт только за человеком, и тех, кто считает, что законодательное понимание авторства уже устарело и не отражает инновационной технологической реальности.

Тем не менее попытки признать искус­ственный интеллект полноценным авто­ром пока, похоже, остаются очень экзотической идеей. Анастасия Сковпень отмечает: «ИИ – технология, автономная работа которой сильно ограничена. Когда мы говорим об авторском праве и творчестве, мы все еще понимаем процесс создания произведения как акт вдохновленного волеизъявления. Он мало походит на строго функциональное выполнение команд или вычислительный процесс. Так что ИИ еще долгие годы будет восприниматься лишь как инструмент, а не как соавтор и тем более самостоятельный автор».

Правовой туман

Одним из самых обсуждаемых и спорных вопросов в контексте ИИ и авторского права в разных странах является вопрос о защите прав на произведения, созданные при помощи ИИ. О значимом прецеденте в России WEALTH Navigator напомнила управляющий партнер Lumieres Legal Юлия Сычева: «Не так давно в российском суде рассматривалось дело “Рефейс Технолоджиc” против ООО «Бизнес Аналитика”. Суть в том, что одна компания создала дипфейк Киану Ривза с помощью ИИ, а вторая использовала его без разрешения и оплаты для рекламной кампании, потому что посчитала, что произведение ИИ можно использовать свободно. Создатели дипфейка суд выиграли. Как показало это решение, суды в РФ считают, что произведения, созданные ИИ, должны охраняться».

Этот подход выглядит логичным, ведь ИИ – всего лишь инструмент, творцом же остается человек. «Если ИИ, допустим, используется в качестве более продвинутой версии фотошопа, то это в самом деле не должно становиться причиной непредоставления охраны результату такой работы. Другое дело, что вклад человека не всегда может быть творческим и его участие может быть в ряде случаев минимальным. Как быть в такой ситуации, предстоит решить законодателю. Но в целом то, что охрана произведениям, созданным с помощью ИИ, будет предоставляться, нам кажется естественным вариантом развития событий», – прогнозирует Юлия Сычева.

На глобальном уровне внимание юридической общественности привлекает Китай. Там несколько судебных решений подтвердили: произведения, созданные с помощью ИИ, могут быть защищены авторским правом, если они отражают оригинальность и интеллектуальный вклад человека.

Великобритания также не исключает возможности защиты произведений, сгене­рированных ИИ, при условии активного участия человека. В то же время США, страны ЕС и Япония пока воздерживаются от признания достаточным творческим вкладом создание промптов, подбор инструкций и контроль за результатом работы модели искусственного интеллекта и не готовы предоставить защиту авторам таких работ.

Битва за музыку

Пол Маккартни и другие известные музыканты уже протестуют против неконтролируемого использования их работ для обучения ИИ. Свой протест они выразили выпуском альбома-манифеста Is This What We Want? («Вы этого хотели?»). В альбоме собраны треки со студийным шумом и едва уловимыми звуками – без мелодии и текста.

Этот альбом –  часть коллективного протеста артистов, которые предупреждают: без регулирования ИИ-компании могут лишить авторов контроля над собственным наследием и оставить индустрию в тишине.

Между тем в индустрии уже появляется другая сторона этого спора: виртуальная певица Xania Monet, чья музыка полностью написана ИИ (хотя стихи писал человек), стала первым «автором» такого рода, попавшим в чарты Billboard и получившим многомиллионный контракт.

Обе новости появились почти одновременно, с разницей в пару недель, что выглядит как очевидное подтверждение того, что опасения музыкантов небезосновательны.