До 4 октября в Белом зале Генштаба (Эрмитаж) можно проникнуться современным искусством Индии, представленным столь объемно впервые за 15 лет. Вдохновителями проекта «О сладости мира» стали московские коллекционеры Екатерина и Андрей Теребенины. В экспозиции произведения молодых и титулованных индийских авторов соседствуют с русскими иконами, бумажные вырезки – с digital art. Побывав на выставке, Ксения Апель вновь задумалась об искусстве как мосте между эпохами и культурами.
КСЕНИЯ АПЕЛЬ
Историк искусства, исследователь, преподаватель
Что связывает миниатюры эпохи Великих Моголов и вегетарианцев? Пионеров и палехские шкатулки, штопку кашмирских шалей и индийских художников, компьютерные игры и царевну Несмеяну? Как соотносятся с современным миром привычные ассоциации с индийским искусством: скульптурные храмы, фигуры танцующего Шивы и медитирующего в цветке лотоса Будды, яркие ткани и металлические украшения? Какое отношение эти мотивы имеют к Индии сегодняшней? Нынешняя Индия тоже богата мастерами. Задача выставки – осмыслить актуальное искусство разных видов и форм в контексте традиций, причем не только индийских.
Метафоричное название экспозиции «О сладости мира» отсылает к популярной в Средние века, в том числе на Руси, «Повести о Варлааме и Иоасафе», интерпретации истории Будды в христианском ключе. К индийскому царевичу Иоасафу, которого заботливый папенька изолировал во дворце, опасаясь тревожного предсказания, приходит переодетый купцом пустынник Варлаам. Он рассказывает царевичу разные истории и проясняет их смысл. Одна из них – о человеке, убегающем от разъяренного единорога (привет Страдающему Средневековью) и попадающем в яму, которая кишит новыми опасностями. Но в тот момент, когда человек замечает капающий мед, он забывает обо всем, наслаждаясь мгновением. Эту же притчу прямо цитирует Лев Толстой в «Исповеди», запрещенной цензурой после первой публикации в 1882 году и заново изданной в России только в 1990-е.
АНДРЕЙ И ЕКАТЕРИНА ТЕРЕБЕНИНЫ ВОПЛОЩАЮТ ТАКОЙ ТИП КОЛЛЕКЦИОНЕРОВ, КОТОРЫЙ ОТКРЫВАЕТПОРТАЛ В ДРУГОЕ ИЗМЕРЕНИЕ КУЛЬТУРЫ И ПОМОГАЕТ ПОНЯТЬ НОВЫЕ ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ
К хедлайнерам экспозиции относится монументальная (3×6 м) работа Аниндиты Бхаттачарья «Что помнит тело-II». Сначала вообще непонятно, в какой технике и с использованием каких материалов она выполнена. Может показаться, что применен ажурный металл. На самом деле это гигантская композиция из резной бумаги (вспомним о китайской технике вырезания из бумаги цзяньчжи и швейцарских вырезках с альпийскими сюжетами). Художница использует традиционную индийскую бумагу васли, известную еще с X века. К слову, в Европе собственное производство бумаги появится позже, а распространится только в XIII–XIV веках.
«О СЛАДОСТИ МИРА», МЕТАФОРИЧНОЕ НАЗВАНИЕ ЭКСПОЗИЦИИ В БЕЛОМ ЗАЛЕ ГЛАВНОГО ШТАБА ЭРМИТАЖА, ОТСЫЛАЕТ К ПОПУЛЯРНОЙ В СРЕДНИЕ ВЕКА, В ТОМ ЧИСЛЕ НА РУСИ, «ПОВЕСТИ О ВАРЛААМЕ И ИОАСАФЕ». ЭТО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ИСТОРИИ БУДДЫ В ХРИСТИАНСКОМ КЛЮЧЕ
Основу васли составляют растительные волокна. Несколько листов проклеиваются специальным составом из муки, в которую добавляют медный купорос, нила тутха, чтобы бумага стала несъедобной для насекомых. После высыхания лист полируют морской раковиной или гладким камнем, например сердоликом (в Самарканде, где бумага появилась еще раньше, в VIII веке, листы также полировали полудрагоценным камнем или раковиной). В итоге получается плотный лист с ровной поверхностью, и он идеально подходит для миниатюрной живописи. Именно книжная миниатрюра была самым распространенным видом изобразительного искусства Индии с XVI века. Так как кураторы выставки «О сладости мира» хотели проявить рифмы времен, то здесь экспонируются и миниатюры периода династии Великих Моголов.
Элементы композиции Аниндиты Бхаттачарья, напоминающие огромные растения, также дополнены миниатюрами. Разглядеть их можно только вблизи. Еще один эффект, различимый при вдумчивом изучении работы, создают кружевные тени от ювелирных прорезей бумаги. У художницы они ассоциируются с традиционными резными решетками джали, украшающими окна орнаментами, которые при останавливают вторжение солнечных лучей и меняют игру света и тени. Невесомые, почти бестелесные вырезки из бумаги в этой и иных работах Аниндиты (например, в напоминающей таблицу стоматолога «Реликвии из страны увядших роз», похожей на рентгеновские снимки «Рана – место проникновения света в тебя» и других) провоцируют на рефлексию об уязвимости тела.
Как и большая часть экспонатов, «Что помнит тело-II» происходит из частной коллекции москвичей Екатерины и Андрея Теребениных. Владелица собрания уточняет, что неожиданно агрессивные сюжеты миниатюр в композиции Аниндиты приглашают зрителя вслед за автором поразмышлять о «месте человека в пищевой цепочке и вегетарианстве». Ранее композиция «Что помнит тело-II» была представлена российскому зрителю на выставке «Индия. Отражения» в 2023 году в Москве и Нижегородском художественном музее, где экспонировалось собрание Теребениных.
Существуют разные подходы к коллекционированию. Произведения искусства и исторические артефакты можно рассматривать как область безупречных инвестиций. С другой стороны, собирательство может стать разрушительной страстью, подобно разорившей казну любви к китайскому фарфору курфюрста Саксонии Августа Сильного.
Теребенины воплощают такой тип коллекционеров, который открывает портал в другое измерение культуры: каждый приобретенный объект помогает пониманию новых эстетических координат. Матисс и Пикассо собирали африканские маски и вводили их изображения в свои картины. Для них это было освоением иного художественного языка. Мамонтовы и Поленовы коллекционировали и пропагандировали народное искусство, которое для русской аристократии было не менее экзотичным, чем африканское – для современников Матисса и Пикассо. Щукины и Морозовы отважились на то, чтобы собирать непонятные тогда многим модернизм и авангард.
Теребенины не просто прожили несколько лет в Дели и увлеклись индийским современным искусством. Они превратились в своеобразных миссионеров, связывающих миры. Некоторые работы из числа тех, что экспонируются в Генштабе, были выполнены специально для эрмитажной выставки в основанной Теребениными арт-резиденции.
Погружение в индийское искусство началось для Екатерины и Андрея Теребениных не совсем запланированно. В Москве они собирали современное русское искусство. Правда, Екатерина получила дипломатическое образование, связанное с историей и культурой Индии, и 6 лет изучала хинди, но то была прелюдия. Приехав в Индию из-за работы Андрея, Теребенины вели привычную жизнь аматеров искусства, общались с местными мастерами. А точкой невозврата стало знакомство с художницей по тканям Прией Равиш Мехра (1961–2018). Дипломы университета, основанного Рабиндранатом Тагором, и Королевского колледжа искусств Лондона дополнили семейную преданность Прийи делу рафугари – мастеров, владеющих уникальной техникой реставрации (штопки) кашмирских шалей. Смысл их деятельности гораздо глубже простой починки материала: это исправление поврежденной формы.
В собрании Теребениных вообще очень важную роль играют собранные в разных регионах Индии ткани ручной работы. Недавно они были отдельно представлены на выставках в Иваново и Царицыно в рамках проекта «Индия. Ткань времени» наравне с музейными образцами из московского Музея Востока и Национального музея ремесел Дели. В одном из интервью Екатерина Теребенина рассказывала, что планировалась большая индийская выставка в Третьяковской галерее, но проект не был реализован из-за пандемии COVID-19.
В экспозиции Генштаба все работы хороши, но работа Афры Шафик «То, не знаю что» привлекает особое внимание. Это произведение на стыке видеоинсталляции и компьютерной игры, объединяющее digital art, глубокое исследование, сказку, визуализацию литературных образов и графику Ивана Билибина с мультипликацией. История удивительного проекта началась с того, что художница наткнулась в одном из хранилищ Индии на архив советских детских книг, которые были очень популярны у местных читателей в 1950–1980-х.
Детство Афры Шафик пришлось на 1990-е, она уже не застала массовый интерес соотечественников к советским изданиям. Но встретившись с ними во взрослом возрасте, художница была поражена уровнем иллюстраций. Афра начала общаться с любителями и собирателями таких книг в соцсетях, познакомилась с их коллекциями, в архивах читала письма советских школьников детям Индии. Афра обратила внимание на разные направления книгоиздания. Фольклор и сказки – это одна ветвь, детский научпоп (например, книга-рассказ Александра Беляева об истории авиации «Как человек научился летать») – другая. Получается, что параллельно развиваются образнометафорическая линия («Там чудеса, там леший бродит») и рационалистическая («Ракеты строят не волшебники, а инженеры и ученые»). А дальше индийская художница стала участницей программы полевых исследований Музея современного искусства «Гараж», существующей с 2013 года. Ее цель – изучение советского и пост советского культурного наследия.
ШЕДЕВР АФРЫ – ПРОИЗВЕДЕНИЕ ВЫСОЧАЙШЕГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО УРОВНЯ. ОНО ПОЗВОЛЯЕТ НАМ СВЕЖИМ ВЗГЛЯДОМ ПОСМОТРЕТЬ НА МНОГОСЛОЙНОСТЬ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Погрузившись в мир русского народного искусства, промыслов, орнаментов, сказок разных народов нашей страны, Афра создала невероятную игру. В ней переплетены сказочные, литературные и исторические персонажи, использована стилистика палехских росписей и лубка, советских мультфильмов и графических сюит Ивана Билибина. Шедевр Афры – произведение высочайшего художественного уровня, которое открывает миру разнообразие русского искусства и параллельно помогает зрителю из России свежим взглядом посмотреть на многослойность отечественной культуры. Исследуя игровое пространство, участник получает не только большое количество информации о разных культурных феноменах, но и огромное эстетическое удовольствие. Вслед за автором игрок задается вопросом: каковы слагаемые истории? Как storytelling превращается в историю?
В ПРОШЛОМ ВЕКЕ ИНДИЙСКИЕ ДЕТИ РОСЛИ НА КНИГАХ ГАЙДАРА, ИСТОРИЯХ ПРО НЕЗНАЙКУ, РАССКАЗАХ О ЖИВОТНЫХ БИАНКИ И РУССКИХ СКАЗКАХ
В непредсказуемых сюжетных поворотах большой истории, включающей истории отдельных маленьких людей с их личной эволюцией, как и в притче, рассказанной Варлаамом Иоасафу, могут скрываться единороги и драконы. Но произведения искусства открывают бесконечное измерение культуры, пребывание в котором радует душу. А эстетичность актуального искусства Индии еще и услаждает взор.
