Последний день октября порадует любителей изящного открытием выставки «Путешествие Арканума. Немецкий фарфор XVIII века» в Эрмитаже. Слово «арканум» (от лат. arcanum – «тайное») в XVIII веке обозначало священный секрет изготовления фарфора – рецепт, который европейцы с переменным успехом пытались разгадать несколько столетий. Когда в начале XVIII века в саксонском Майсене наконец удалось создать состав, сравнимый с китайским, арканум перестал быть абстрактным алхимическим термином и превратился в государственную тайну Саксонии, а затем в культурный феномен, определивший облик целой эпохи. Ксения Апель – об истории этой трансформации.
В эпоху Просвещения фарфор воспринимался не просто как материал предметов сервировки и статуэток – он был драгоценностью и ценился выше золота. Короли, императоры, герцоги соревновались и самоутверждались через фарфор, тратили на него немыслимые состояния, создавали сказочные фарфоровые залы – порцелиновые кабинеты. Считалось, что тот, у кого есть своя фарфоровая мануфактура, обладает суперсилой, самыми передовыми технологиями и у него все в порядке с экономикой (впечатление могло быть обманчивым).
Явление промышленного шпионажа, ранее характерное для стеклоделия и особенно зеркал, масштабно расцвело во время фарфоровой лихорадки XVIII века. Мастеров, обладавших тайным знанием, как делать фарфор, называли арканистами и переманивали из одного региона в другой. Но сначала дивный материал вслед за Китаем пришлось переизобрести. И удалось это алхимику, бежавшему из Пруссии в Саксонию.
Китайский след
Открытие первых веков новой эры безымянного гения Поднебесной справедливо именовали «китайским секретом». В Европу образцы фарфоровых изделий начали привозить в период зрелого Средневековья. Тонкостенные белоснежные предметы с деликатной росписью восхищали и завораживали.
Разнообразная керамика, конечно, изготавливалась в мастерских европейских городов, но даже знаменитые итальянские майолики, декорированные сценами по мотивам Рафаэля, намного грубее и тяжеловеснее простой китайской чаши. Когда же в XVII–XVIII веках развернулись ост-индские компании, импорт фарфора стал массовым. Исследователи подсчитали, что только за XVII столетие в Европу было привезено 20 млн предметов. Сколько еще покоится на затонувших кораблях, мы не знаем.
И конечно, европейцам очень хотелось создавать что-то подобное. Китайские цветы, птицы, пейзажи, исполненные синим кобальтом, украсили делфтские фаянсы (вспомним залы Меншиковского дворца, выложенные голландскими плиточками). Но фаянс не обладает белизной, прочностью и нежным колокольным звоном фарфора. Французы придумали материал, очень похожий на фарфор, но другой по составу и отличающийся свойствами глазурей. Его стали называть мягким – или искусственным – фарфором. А раскрыли китайский секрет и стали производить настоящий (иначе твердый) фарфор в саксонском Майсене.
Ранние изделия Майсена тоже подражали восточному фарфору. Была даже задумана такая афера: еще неизвестный саксонский фарфор начали продавать в Париже под видом японского. Организатор и идейный вдохновитель контрафактной затеи торговец Родольф Лемер убедил директора мануфактуры в Саксонии не ставить майсенское клеймо в виде скрещенных мечей подглазурно, а наносить поверх глазури (тогда ее можно удалить). Или ставить на него марку, имитирующую восточную. Но мошенничество было обнаружено, разразился скандал. Любопытно, что позже история почти буквально повторится в России. Когда английский купец Яков Гарднер основал первое частное производство в Вербилках, на предметы сначала ставили марку, похожую на майсенскую.
История возникновения первой европейской порцелиновой мануфактуры просится в кино. Курфюрст Саксонии и король Польши Август Сильный был отчаянным коллекционером восточного фарфора. Он даже обменял роту драгун на собрание фарфора из прусских замков. Его советник Эренфрид Вальтер фон Чиргаузен, крупный ученый, входивший в кружок Лейбница, и первый немец в Парижской академии наук, был увлечен опытами с линзами и зеркалами, его интриговал состав фарфора. Возможно, он понимал, что из-за фарфоровой страсти казне Саксонии грозит катастрофа, если не придумать что-то спасительное.
Чиргаузен начал исследовать месторождения, посетил Голландию и французскую мануфактуру Сен-Клу, где уже изготавливали мягкий фарфор. И тут поползли слухи о каком-то бродячем алхимике Беттгере, который обладает философским камнем и умеет превращать металлы в золото, которого так не хватало саксонскому курфюрсту. Вскоре Иоганна Фридриха Беттгера арестовали. Он сознался, что его демонстрации опытов с философским камнем всего лишь спектакли и ловкость рук. Далее Беттгера передали Чиргаузену, и они вместе продолжили эксперименты. Сначала тандему удалось получить каменные массы (иногда их называют еще яшмовым фарфором) – керамический материал, приближающийся к фарфору по твердости, но не белый. Любопытно, что часть предметов из каменных масс дополнительно декорировали знаменитые ювелиры Аугсбурга.
Часто пересказывают легенду о том, что на мысль о необходимости использования каолина, белой глины, главного ингредиента твердого фарфора, Беттгера натолкнула пудра для париков. Но документальных подтверждений этому не имеется. А вот залежи каолина были обнаружены в Саксонии неподалеку от Шнееберга в начале XVIII века, и в 1708 году курфюрст издал распоряжение всем горным управлениям страны прислать образцы глины белого цвета. Среди них был и каолин. В том же году внезапно скончался Чиргаузен. Беттгер, оставшись без научного руководителя, самостоятельно продолжил совершенствование рецептуры, разработал глазури и наладил производство фарфора.
Часто можно встретить еще один красивый миф о том, что после открытия фарфора Беттгер повесил над входом в лабораторию девиз: «Бог превратил алхимика в горшечника». Даже прославив Саксонию, Беттгер оставался арестантом крепости Альбрехтсбург, где находилась мануфактура. Окончательно надзор за ним был снят только в 1714 году, за пять лет до его смерти.
От лебединого сервиза до обезьяньего оркестра
Майсен, как потом станут делать все остальные мануфактуры Европы, выпускал и отдельные предметы, и большие парадные сервизы. Грандиозный «лебединый сервиз», заказанный премьер-министром Саксонии графом фон Брюлем к своей свадьбе, включает более 2,2 тыс. предметов. Возглавив руководство Майсеном в 1733 году, граф обрел привилегию бесплатно (!) заказывать фарфор для себя.
Особый мир изделий Майсена – пластика: фигурки персонажей комедии масок, дам и кавалеров, турок и китайцев, аллегории частей света и времен года, очаровательные мопсы, попугаи и курьезный обезьяний оркестр, напоминающий басни Лафонтена и Крылова.
Майсенская мануфактура, чьи изделия прошли весь стилистический путь Европы – от барокко до югендштиля и ар-деко, – существует и сегодня. При предприятии действует музей, открытый для публики в 1916 году во время Первой мировой войны. В 2005-м для музея было построено специальное новое здание. Музей обладает внушительным фондом – 20 тыс. единиц.
Специфика фарфора в его принципиальной тиражности. Как и другие исторические мануфактуры, Майсен на протяжении трех столетий выпускал реплики своих классических изделий. Это общая практика, которой следует и британский Веджвуд, и российский ИФЗ. Так, сейчас, например, можно приобрести майсенский «лебединый сервиз». Конечно, аналоги XVIII, XIX, XX и XXI веков различаются маркой. Помимо двух скрещенных синих мечей – майсенского клейма, ставившегося с 1722 года (но не всегда), будут дополнительные символы, указывающие на период изготовления.
Однако на антикварном рынке есть такая проблема, как замененные марки. Можно свести надглазурное клеймо – вспомним аферу Лемера. Сам предмет остается подлинным, но подтасовка марки может многократно увеличить цену.
Не Майсеном единым
Хотя мастера Майсена, как когда-то венецианские стеклодувы, давали клятву неразглашения формулы фарфора, очень быстро секрет распространился по всей Европе, начиная с Вены. А вот в России фарфор был снова изобретен самостоятельно благодаря выдающемуся ученому Дмитрию Виноградову.
В немецких землях (Германии как единого государства в XVIII веке еще не существовало) фарфоровые мануфактуры появляются буквально как грибы. В 1746 году курфюрст и архиепископ Майнца, представитель старинного эльзасского рода Иоганн Фридрих Остайн, сыгравший важную роль в основании Академии полезных наук Эрфурта и подписавший указ об основании Академии художеств Майнца, создал фарфоровую мануфактуру в Хехсте. Сюда переехали майсенские арканисты. Здесь же начался путь замечательного модельмейстера Иоганна Петера Мельхиора, позже работавшего на мануфактурах Нимфенбурга и Франкенталя.
К концу XVIII века Хехст прекратил свое существование, но производство было реанимировано после Второй мировой войны. В 1963 году последовало закрытие из-за финансовых проблем, но через два года вновь восстановлено. Следующий кризис настиг мануфактуру уже в 2022 году, но уже в 2023-м Хехст передали Высшей школе дизайна в Оффенбахе для сохранения историко-художественного наследия. Небольшое производство при учебном центре развивается и ныне.
В 1747 году под Мюнхеном организовали производство фарфора сначала в замке Нойдек, затем мануфактура переехала в Нимфенбург. Появлению собственного фарфора способствовал парный брак: саксонский принц Фридрих Кристиан женился на баварской принцессе Марии-Антонине, а его сестра Мария Анна вышла замуж за курфюрста Баварии Максимилиана III Иосифа.
Самым ярким мастером Нимфенбурга стал скульптор Франц Антон Бустелли, о котором нам почти ничего не известно. Театральные персонажи – одна из излюбленных тем галантного века, к ней обращались, пожалуй, во всех мануфактурах Европы. Но Бустелли придумал создать серию из восьми пар фигурок, взаимодействующих при помощи поз и жестов. Помимо красноречивых поз пластику Бустелли отличает великолепное качество моделировки.
В 2008 году к 260-летнему юбилею мануфактуры был задуман проект Commedia dell’Arte Couture Edition: 16 ведущих дизайнеров и модельеров, в числе которых были Вивьен Вествуд, Наоки Такидзава и Кристиан Лакруа, должны были переодеть классические фигуры Бустелли. Каждая фигура была выпущена тиражом всего 25 экземпляров, стоимость одного составляла 20 тыс. долларов. Сам проект был удостоен премии iF Design Award, одной из самых престижных в области дизайна.
Увлечение Востоком, охватившее в Новое время всю Европу, получило название шинуазри (от французского Сhinois – «китаец»). Фигурки китайцев появились на лионских шелках и в интерьерах датских замков, украсили клавесины, серебряные чаши для пунша и игольники, а шкафчики и парковые павильоны приобрели формы пагод. В Париже открыли китайское кафе с одетыми в восточные костюмы официантами.
Конечно, это восточное погружение было довольно поверхностным. Поэтому на майсенском шоколаднике китайцы, на чьих головах шляпы, играют на европейских музыкальных инструментах, а в композициях «Китайского гобелена» Франсуа Буше китаянки выглядят как французские жеманницы, только в удивительных нарядах. Но главное – Восток манил и притягивал, будоражил воображение. И сразу возникли комбинации западного и восточного, соединения форм и декоров из разных миров. Так, исполненный для Августа Сильного сервиз для шоколада (его пока пьют, конфеты начнут делать позже) украшен золотыми фигурками китайцев, расположенными на предметах, чисто европейских по форме.
К мотивам Бустелли часто обращается американская художница Рэйчел Файнштейн, причем не только к персонажам комедии дель арте, но и к рокаильным изгибам постаментов статуэток Нимфенбурга. Один из проектов Файнштейн, навеянный пластикой Бустелли, появился в 2018 году, с этого момента художница сотрудничает с Нимфенбургом.
Одним из лучших немецких предприятий стала Берлинская фарфоровая мануфактура, основанная в 1751 году при поддержке короля Пруссии Фридриха Великого. Спустя некоторое время он выкупил мануфактуру. Его величество выступил автором идеи великолепного парадного сервиза на 120 персон, преподнесенного русской императрице Екатерине в 1772-м в качестве дипломатического подарка. Помимо предметов сервировки, ансамбль включал масштабное настольное украшение. Его апофеоз – фигура самой императрицы на троне, перед которой торжественно склонились народы Российской империи. К ним добавлены скульптурные композиции, изображающие пленных турок. Забавно, что некоторые персонажи имеют темную кожу, ведь они не христиане. Контрастируют яркие экзотические одеяния турок и белоснежная фигура Екатерины ll. Аристократия XVIII века говорила на языке мифологии и аллегорий. Подарок Фридриха как бы прославлял военные победы Екатерины, но Пруссия тогда сдерживала продвижение России на Востоке. В ответ Екатерина заказывает в Майсене другие произведения на тему русско-турецких войн. В эпоху Просвещения политическая полемика велась на самом высоком художественном уровне.
