Диплом китайской бизнес-школы может либо широко распахнуть двери рынка КНР, либо остаться строчкой в резюме российского предпринимателя и украшением в рамке. Почему одни привозят из Китая контракты, а другие лишь воспоминания о дорогом бизнес-туре, объясняет Егор Переверзев.
Егор Переверзев, приглашенный профессор бизнес-практики МШУ «СКОЛКОВО», эксперт по стратегии и переговорам в Китае
Диплом китайской бизнес-школы может либо широко распахнуть двери рынка КНР, либо остаться строчкой в резюме российского предпринимателя и украшением в рамке. Почему одни привозят из Китая контракты, а другие лишь воспоминания о дорогом бизнес-туре, объясняет Егор Переверзев.
После 2022 года российский бизнес стремительно разворачивается на Восток. При этом «китайские» компетенции отечественных предпринимателей (знание языка, понимание деловой специфики партнеров из КНР) за этим разворотом не успевают. Для executive-аудитории, с которой я работаю, поездка в китайскую бизнес-школу (MBA, EMBA, executive-программы) – попытка закрыть этот пробел.
Интерес к Китаю – не только российский тренд: мы наблюдаем структурный сдвиг в географии качественного бизнес-образования. Например, в рейтинге 2026 года лучших мировых MBA-школ от The Financial Times шанхайская CEIBS впервые вошла в мировую десятку, поднявшись с 12‑го на 8‑е место. В первой десятке прошлогоднего рейтинга лучших EMBA-программ, составленного тем же изданием, шесть позиций – у программ из материкового Китая и Гонконга.
Преимущества китайских бизнес-школ
Во-первых, доступ к китайским экосистемам. Чтобы понимать специфику работы гигантов вроде Tencent, устройство китайских суперприложений, факторы, благодаря которым страна за пять лет стала лидером в производстве электромобилей и аккумуляторов, прогресс в индустрии гуманоидной робототехники, нужно физически находиться в Шанхае или Шэньчжэне и иметь доступ к менеджменту этих компаний. Сильная китайская бизнес-школа этот доступ дает: визиты в компании, гостевые лекции, проектная работа с китайскими корпорациями, в том числе предприятиями-лидерами. Так, пекинская Cheung Kong Graduate School of Business (CKGSB), например, специализируется на том, чтобы дать слушателю прямой доступ к китайскому частному бизнесу первого эшелона. По собственным данным школы, совокупная выручка возглавляемых ее выпускниками компаний эквивалентна примерно 14% ВВП КНР.
Во-вторых, соотношение цены и качества. Полная программа MBA в CKGSB стоит около 60 тыс. долларов. Сопоставимая по уровню профессуры программа в США обойдется как минимум втрое дороже, не говоря уже о понятных трудностях с оформлением визы.
Разумеется, у китайского образования есть и слабые стороны. Например, оно более иерархично, чем западное, а очень высокий статус профессоров, как правило, подразумевает подход «сверху вниз». Китайцы знают эту проблему и работают с ней, чтобы адаптировать предложение для слушателей-иностранцев.
Гуаньси: как работают связи в Китае
Сеть отношений, ради которых едут учиться в Китай, называется «гуаньси». Важно понимать: на англоязычных программах (CEIBS MBA, Tsinghua-MIT Global MBA, Fudan EMBA) около 30–50% слушателей – это международная аудитория. Топ-менеджмент китайских корпораций, собственники бизнесов учатся на программах на китайском. Это две разные сети связей. Даже базовый разговорный уровень китайского кардинально меняет глубину связей.
Важный механизм формирования гуаньси – активность в студенческих клубах и проектной работе. К примеру, в Цинхуа я наблюдал, как клуб предпринимательства X-lab превращается в реальный инкубатор связей, в том числе с EMBA-аудиторией.
Для иностранца важно возвращаться в Китай после выпуска: ужин раз в полгода в Шанхае с однокурсниками даст для карьеры больше, чем десять онлайн-конференций. Причем «главным однокурсником» в Китае часто оказывается профессор. Преподавательский состав в CKGSB, Цинхуа и Фудани глубоко интегрирован в индустрию, многие являются членами советов директоров крупных компаний.
Я регулярно вижу контрастные траектории тех, кто получил китайский диплом. Один из примеров – окончивший EMBA-программу в Шанхае российский предприниматель из сферы логистики. До этого он семь лет работал с Китаем через брокеров и посредников, а после EMBA самостоятельно собрал пул прямых поставщиков и партнеров из числа однокурсников и их знакомых. Это сократило маржу посредников в цепочке примерно на 12% и позволило россиянину выйти на новые продуктовые категории, которые через брокеров не были видны. Сработала EMBA-сеть: однокурсники были собственниками средних производств, которым было выгодно иметь прямой канал в Россию.
Другой пример – окончивший престижную международную MBA-программу в Гонконге российский менеджер, который вернулся в Москву и спустя два года так и не смог конвертировать диплом в профессиональную позицию, связанную с Китаем. Это произошло во многом из-за того, что он перестал ездить в Китай, не поддерживал контакты, не учил язык. Его китайский диплом остался лишь строчкой в резюме.
