Маэстро и мельник: что нам оставила одна июньская неделя

22 июня умер Алан Гринспен. Ему было 100 лет, 18 из которых он провёл во главе Федеральной резервной системы. Его прозвали «Маэстро» — более-менее подходящее прозвище для того, кто всегда работал над выработкой макроконсенсуса. В современной финансовой истории не было «архитекторов» сопоставимого уровня. Гринспен настаивал, что рынки самокорректируются, деривативы диверсифицируют, рациональный интерес участников — достаточный регулятор системы. Его взгляд на вещи считали элегантной и внутренне непротиворечивой конструкцией.

В октябре 2008 года он произнёс перед Конгрессом слова, вошедшие в учебники: «Я нашёл изъян в своей модели». Изъян состоял в том, что он смотрел на общую картину и не видел того, что пряталось в мелких строчках субстандартных ипотечных проспектов.

Той же неделей, пятью днями раньше, в Болонье умер Карло Гинзбург, итальянский историк, которого в финансовых кругах почти не читают. Это ошибка, которую можно попробовать исправить.

Гинзбург построил paradigma indiziario — «парадигму улик». Её суть прямо противоположна логике Маэстро: глубокая реальность открывается не через общую картину, а через периферийные детали — именно благодаря, а не вопреки сужению фокуса. Гинзбург хорошо объяснял свой микроисторический метод. Искусствовед Морелли распознавал подлинного Рафаэля не по общей композиции, а по форме ушных раковин. Шерлок Холмс строил выводы из следа грязи на рукаве. Фрейд читал оговорки.

В своей самой известной книге, «Сыр и черви», Гинзбург реконструировал мир Меноккио — безвестного мельника из Фриули, который в XVI веке самостоятельно выстроил космологию, противоречившую официальной доктрине Церкви и был за это сожжён инквизицией.

Учёный показывает: Меноккио не имел доступа к официальной учёности, но читал книги, до которых мог добраться. Делал он это тщательно и понимал прочитанное буквально, чаще всего вопреки навязанным интерпретациям. Мельник самостоятельно пришёл к идеям, которые многим сегодня покажутся очень современными. Он не знал больше других, а просто читал то, что лежало перед ним открытым текстом.

Знаменитый Майкл Бьюрри поступил так же. Он читал проспекты ипотечных облигаций — документы на сотни страниц, которые Уолл-стрит проштамповала рейтингом AAA, и нашёл там заёмщиков, чья долговая нагрузка была несовместима с реальным обслуживанием. Это не было инсайдом, перед ним лежал общедоступный текст, который никто не потрудился прочесть.

Дэн Маккрам из FT поступил похожим образом с Wirecard: прочёл региональную разбивку выручки и обнаружил цифры, которые эти рынки физически не могли генерировать. Деталь, которую не заметили ни BaFin, ни KPMG, ни другие аналитики, раздававшие оценки и рекомендации.

Гринспен строил систему сверху вниз — и упустил «мельника». Гинзбург начинал с «мельника» — и увидел систему. То, что они оба ушли в одну неделю — это случайность. Но редко некрологи складываются в столь ясный урок для тех, кто управляет капиталом.

«Бог в деталях» — этот афоризм Аби Варбурга Гинзбург поставил эпиграфом к своей главной методологической работе. В wealth management это могло бы стать, но ещё не стало профессиональным требованием.