Бедное животное: почему кошка Лагерфельда не может получить свои миллионы

Истории с распределением наследства, которых мы касались на этой неделе, порой делают неожиданные повороты. Например, в начале июня в центре одной из них — снова французской — оказалась кошка.

Модельер и фотограф Карл Лагерфельд умер от рака в 2019 году холостым и бездетным. Самым близким существом в последние годы его жизни была голубо-кремовая бирманская кошка Шупетт: её приносили к нему в больничную палату перед смертью, а сам дизайнер публично сетовал, что браки между людьми и животными невозможны. Когда Лагерфельд уезжал, две помощницы Шупетт вели подробные дневники её жизни, чтобы он не пропустил ни одной детали. Эти записи — около ста томов — сегодня изъяты.

Лагерфельд неоднократно говорил, что если переживёт свою любимицу, она будет обеспечена до конца жизни. В прессе назывались суммы от $1,5 до 4 млн на её содержание.

По французскому законодательству животные не могут владеть деньгами или активами, поэтому средства должны были перейти Франсуазе Касот — бывшей экономке Лагерфельда, многолетней опекунше Шупетт и автору её дневников. Однако, как выяснил недавно The Atlantic, спустя семь лет после смерти дизайнера ни она, ни другие предполагаемые наследники (кровной родни среди них, по данным СМИ, нет), судя по всему, так и не получили свою долю. Самого завещания никто не видел: во Франции подобные документы не публикуются.

Лагерфельд, многолетний креативный директор Chanel и Fendi, владел квартирами в Париже, Риме и на Лазурном берегу, виллами в Биаррице и родном Гамбурге, коллекциями мебели ар-деко, произведениями Джеффа Кунса, Такаси Мураками и Джона Балдессари, а также тремя Rolls-Royce.

Всё это состояние, которое Bloomberg и Forbes оценивали более чем в $200 млн, оказалось заблокировано из-за затяжного спора с французскими налоговыми органами. В деле фигурируют вопросы налогового резидентства, сложные международные схемы владения активами и прежние расследования о возможном уклонении от налогов. Дополнительную неопределённость создаёт анонимный заявитель, который оспаривает завещание, утверждая, что в момент его подписания Лагерфельд мог быть недееспособен.

Если суд признает завещание недействительным, имущество перейдёт оставшимся в живых родственникам дизайнера. Если же наследники всё-таки победят, их ждёт ещё одно испытание: для людей, не состоящих с умершим в близком родстве, ставка налога на наследство во Франции может достигать 60%.

Пока юристы и налоговые органы продолжают многолетний спор, Шупетт живёт в квартире, которую Лагерфельд успел подарить Касот ещё при жизни, снимается в рекламе люксовых товаров для животных и, вероятно, чувствует себя гораздо спокойнее большинства участников этой истории.